Нет гарантий. Ничему нельзя верить. Даже харизматичному и обаятельному рыжеволосому травнику с невероятными синими глазами, в которых зла не было. Исгерд знал, что такого быть не могло. Что не может стригой быть человеком. Никогда.
«Не спит лишь душа и все ищет глазами…»
Ком в горле. Холод по коже и желание исчезнуть из этого мира от ровного красивого голоса, который почему-то врезался в мозг и разливался леденящим душу эхом. Пропасть…
Пропасть…
Исчезнуть.
Одной природы.
— Дьявол!
Плюнул на боль, на ногу, на самого себя, рывком соскочил с кровати и молниеносно, истинно по-охотничьи, профессионально подлетел к окну, но…
Но ничего не увидел. И песня больше не звучала.
Ни стригоя, ни запаха трав. Ни леденящего душу и сердце голоса.
Лишь холодная ночь и огромная призрачная луна, поднявшаяся над богатым городом-игрушкой Ароном. Тихий, отрезвляющий ветер. Бессонница.
— Или же мне показалось, и я сошел с ума, или же ты и вправду был здесь, — на свой манер проговорил он сам себе, стоя возле раскрытого настежь окна. Призрачный свет мягко освещал его лицо. Играл в глазах цвета безлунной, беззвездной полночи. — Зачем ты приходил, вампир? И почему сбежал? Чего боишься? Ведь знаешь, что неуязвим.
Что и при всем желании я не найду способа убить тебя. Не найду, сколько бы не искал твоих слабостей, твоих вампирских особенностей. Ты и сам не скажешь мне о них. И будешь прав. Никто не сказал бы. Даже ты, «травник».
Он мог говорить сам с собой долго, чем зачастую и занимался, не хотел прерывать свой монолог, слова в пустоту, но его оборвали.
Из зеркальных коридоров послышался грохот. Охотник вздрогнул от неожиданности, однако профессиональный рефлекс, вырабатываемый годами, сработал незамедлительно и заставил его взяться за серебряную цепь, перешагнуть через волнение и выйти за дверь. Выйти и направиться по лестнице вниз, на первый из двух этажей, туда, где зеркал было больше всего.
Что, без сомнения, особенно напрягало Герда.
Он слышал каждый свой тихий и осторожный шаг. Скрип лестничных досок под ногами, чуть слышный стук каменного пола. Эхо, разливающееся по коридорам так некстати. В общем, если источником того грохота был именно вампир, то Исгерд уже выдал себя с потрохами. Впрочем, надежда на какую-то нелепую случайность была еще жива. Снова шаг. Как назло, серебряная цепь, намотанная на сжатый кулак достаточно туго, все равно позвякивает звеньями. И дышит он слишком шумно, хоть изредка и поверхностно, и сердце колотится громко, как молот о наковальню, а изменить ничего нельзя. Остается только идти вперед и стараться не смотреть в зеркала.
В зеркала, которых слишком много.
Они отражаются друг в друге, сменяются одно другим, путают, сбивают с толку. Они принимают в себя призрачный лунный свет, помнят десятки смертей, что успели увидеть на своем веку. Помнят, но никогда и ни за что не расскажут, не покажут, не откроют завесу тайны, хотя знают больше, чем охотник, посмевший назвать себя таковым и выйти на зверя этой светлой ночью.
Шорох.
Снова шорох, там, за углом.
Только не смотреть в зеркала, только не поворачивать голову!
А вдруг… А вдруг его отражение уже живет своей жизнью и, скажем, стоит на месте и давно наблюдает за каждым движением своего хозяина? А вдруг оно и есть реальность, а он, тот, что тридцать один год дышал, ел, пил, ходил и говорил, — всего лишь иллюзия? Отражение истинного Исгерда Бранна, охотника в четвертом поколении? Он не знал. И боялся узнать ответ на этот вопрос.
Только бы не обернуться…
Нет.
Ведь он человек.
И он любопытен на собственный страх и риск, как и любой другой подобный ему, ибо любопытство — неотъемлемая частица всего живого, наделенного разумом.
Но в зеркале стоит все тот же темноволосый мужчина в полусапогах и клепанных штанах. В льняной рубахе, мешком висящей на теле. Поднял руку — отражение за ним. Опустил — такой же результат. Прикрыл карие глаза. Раскрыл. Ничего. Это всего лишь воображение разыгралось, и кажется ему теперь, что отражения ожили, звуки наполнили абсолютно пустые и погибшие коридоры, и по стенам заплясали черные, как безлунная полночь, странные тени, сбивающие с толку.
Глубокий выдох.
Снова!..