— И чем мы будем заниматься целый день? — спрашивает он.
«Вот именно! Чем? Это тебе надо было придумать». Понимаю, что веду себя как конченая сука — нужно же хоть что-то самой делать, а не просто сидеть здесь и фыркать на всё, как курица недовольная.
— Ты говорил вроде, про романтический ужин, — говорю я вместо «я проголодалась».
— Так ужин же вечером.
— А зачем нам ждать вечера? Есть-то уже сейчас хочется, — сказала я всё-таки.
— Понял… не ждать вечера — вот чего ты добиваешься. — Он наклоняется ко мне и целует. Как же я отвыкла от мужских губ! Даже непривычно как-то. Не так мясисто, что ли, или не так мокро, или просто не так, и всё. Не люблю мужчин, люблю женщин.
«Поскорее бы Вика в меня уже влюбилась, — думаю. — И мы с ней вдвоём стали розовыми».
«Так вот чего ты хочешь! — ловлю себя на мысли. — Всеми силами её добиваешься».
«Конечно, — честно признаюсь сама себе. — Если бы я её не хотела, уже оборвала бы нашу связь». Как вспомню Вику, так кошки на душе скребутся. Я, кажется, начинаю понимать значение этой пословицы.
Сашка приносит столик, накрывает скатёркой, ставит бутылку какого-то вина. Бухать я совсем не хочу — ну не нравится мне это, не моё. Алкоголь и я — вещи несовместимые.
Он достаёт мясо и кладёт на сковородку. От вида жарящегося мяса у меня даже слюнки текут. А Сашка посыпает его различными специями через специальную мельницу. Достаёт две огромные фарфоровые тарелки, наливает на каждую из них по паре капель чёрного соуса и посыпает его перцем. Кладёт кусочек сушёной зелени на уголок.
Мясо дожаривается очень быстро, и Сашка выкладывает его на тарелки.
— Кушать подано, — говорит он, вешает кухонное вафельное полотенце на руку, как это делают официанты, и ставит передо мной стейки.
— Ну ты и заморочился! — говорю я. — Прям как в настоящем ресторане!
Он сидит и смотрит на то, как я ем, а сам он как будто не голодный.
— Мне нравится на тебя смотреть, — говорит он. — Нравится, как ты кушаешь, нравится, как ты дрожишь, когда мёрзнешь. Нравится, что ты вообще существуешь на белом свете.
«Красивые слова! — думаю. — Жаль, что это не Вика мне сказала. Мечтаю услышать от неё нечто подобное».
Сашка подходит ко мне со спины и гладит меня, как кошечку. Это так забавно, я даже возбуждаться начинаю! Он дожидается, пока я доем стейк, а потом берёт меня на руки и несёт в свою спальню. Ему тяжело, но он старается. Он сильный.
— Что, прям сейчас? — надуваю губки я, глядя ему в глаза.
— Ты же сама хотела не ждать вечера.
Я хватаю с собой вино и пару бокалов, к которому мы пока не притронулись.
Сашка кладёт меня на кровать — сверху, на покрывало. Его руки проникают под мою юбку и стягивают с меня колготки.
— Ты что, без трусиков? — улыбается он и шарит у меня под юбкой.
— А зачем они нам сейчас? Я их с собой ношу в сумочке.
Задирает юбку и любуется моей «бусинкой»; мне прям некомфортно! Не то чтобы я комплексовала — просто там всё такое… ну не знаю, не фанатка я своей «киски», не кажется мне она столь красивой, чтобы ею прям любоваться, но Сашке-то виднее. Он прикасается к ней пальцем.
— Тебе приятно? — спрашивает.
— Да, — честно отвечаю. — Только делай это чуть мягче, я же девочка, меня нужно ласково брать, как кошечку. — «Хватит уже сюсюкаться!» — ворчит мой внутренний голос.
— Хорошо, постараюсь, буду всё делать медленно и нежно, — говорит он и вновь теребит пальцем мою «бусинку». Я уже ничего не понимаю, кто мне нравятся — парни или девушки — и какая между ними разница.
«Не думай ни о чём, просто получай удовольствие». И когда я отучусь думать во время секса?
Лежу на спине и молчу, чувствую, как его пальцы мнут мою «кисулю». Это приятно, когда её так нежно трогают, и ничего не надо больше, лишь бы он не останавливался.