На сей раз ответил священник:
— Мы не знаем всех причин, однако она порой предпочитала в одиночку справляться с тем, что мы запланировали сделать все вместе, не обращая внимания на сложность и опасность. Остановить ее мы пытались, но не могли. Все же, она сильнее нас всех вместе взятых.
Реннет долгое время молчал, пребывая в раздумьях. Тишина подошла к нему и протянула листок. На нем было написано:
«Мы обязаны отыскать ее и как следует отчитать».
— Хорошо, — согласился он. — И раз уж она рвется сделать всю работу в одиночку, наверняка направилась к восточному склону.
— Пожалуй.
Все согласились с ним. Было решено немедленно отправляться на ее поиски, так как время играло против них. К счастью, Реннет узнал от Триссы точное местоположение упомянутой ею опасности, а значит, на поиски должно уйти не так много. Но были и минусы. Путь вел по труднопроходимым местам. Чтобы не заблудится, требовалась осторожность и… проводник. Именно о нем заговорил Реннет в первую очередь.
— Ты же не думаешь взять с собой?.. — начал было Ладан.
— Думаю, — коротко оборвал его тот.
По сути, Гончие остались без Лидера, потому и возразить Реннету никто не смог. А с Бертси он договорился сам. Именно его он собирался взять в проводники.
Как бы напоследок Ладан и Армель прошлись по нескольким улицам, через которые могла бы пройти Катарина, спрашивая о ней всех встретившихся на пути жителей. Некоторые действительно видели женщину, направлявшуюся к выходу из поселения по дороге, ведущей прямо на тот самый восточный склон, о котором так много говорили.
Времени на размышления, стоит ли им идти на такой очевидный риск, у них не осталось. Если точнее, никто не собирался заниматься подобной ерундой, включая самого Реннета.
В отличие от долины, почва у подножия склона была каменистой и неровной. Не привыкшие к подъемам и спускам, Гончие быстро выбивались из сил. По словам Бертси, до указанной точки необходимо преодолеть не менее десяти километров. По пути им несколько раз встречались работяги, занимающиеся поиском нужных пород деревьев для вырубки. Никто из них Катарину не встречал.
Их приключения, включая расследование и сегодняшнюю погоню — Реннету с трудом верилось в то, что такое происходит с ним. За два с лишним месяца жизни здесь он столько всего повидал и пережил. Представить сложно, как отряду удавалось продержаться девять лет, если брать во внимание и Третью Войну. Немыслимо, что человек, пройдя через столько, не слетел с катушек. Тем не менее, и Ладан с Тишиной, и Кассандра — они продолжали борьбу.
Заметив его задумчивость, Армель приблизился.
— Не переживай, с ней все будет в порядке, — попытался священник успокоить.
— Я стараюсь так думать, — опустил он взгляд, — но все же…
— Другой ты говорил, ты не хочешь, чтобы он появился, препятствуешь этому. Это правда так? — неожиданно спросил Армель.
Реннет встряхнулся, придя в себя.
— Верно. Я не желаю видеть этого подонка с его радикальными, беспринципными взглядами на жизнь. Он проклятие для всего отряда.
И вновь, священник удивил его, сказав:
— Тоже так считаю.
Остальные не могли слышать их беседы, так как ушли довольно далеко вперед. Реннет почувствовал себя неуютно, и оглянулся на священника. Тот печально усмехнулся.
— Однако он спас наш мир. Мне интересно, что ты на это скажешь, Реннет?
— Пожалуй, но достаточно ли такое спасение для искупления всего, что он творил, будучи Ренегатом или Смертным Богом? Все это не нормально, его поведение не нормально. Так просто не должно быть, — юноша сжал кулаки.
— А как должно быть? Я себя часто задаю этот вопрос, и сейчас хотелось бы услышать твое мнение.
— Человек не должен причинять боль другим ради себя самого, ради собственных амбиций. Мы должны хотя бы немного уважать друг другу и ценить. Другой я постоянно наплевательски относится к товарищам. И его многие ненавидят. Разве это можно назвать жизнью?
Армель отвел взгляд.
— Как раз это и есть жизнь, друг мой. Люди постоянно причиняют друг другу боль. Не думаю, что прежний Реннет перестал ее чувствовать. Мне приходилось слышать его историю лишь из чужих рассказов, но очевидно, доброй и беззаботной его судьба не была. И сейчас, даже зная все это из его воспоминаний, ты не в состоянии почувствовать то же, что тогда чувствовал он. Возможно потому ты не такой, как он. Нам остается только верить… хотя…
— Что?