Артём зашёл в студию за мной следом, окидывая взглядом со спины.
— Да. У тебя. – Снова хихикнула я, обернувшись, и поймав его на подглядывании, но он не смутился. Хочет меня, без сомнения. Никогда не пытался этого скрыть, но и не бросался признаниями, а мне льстит его заинтересованность. Он, молодой и красивый, свободный, независимый, смотрит на меня потемневшими глазами. А разница у нас почти в десять лет, причём не в мою пользу.
— Это хорошо. Сегодня у нас много работы и твоя… игривость, будет только на пользу.
— Всё для тебя. – Снова обернулась я, но уже застать Артёма врасплох не удалось. – А где Юля?
— Её сегодня не будет.
— Почему?
— Ребёнок заболел. Такое бывает.
— Бывает. – Остановилась я на секунду. – Так мы одни?
— Тебя что-то смущает?
«Нет», хотела ответить я, но вместо этого смутилась под плотоядным взглядом этого молодого хищника. Что там мне говорили его глаза?.. Кажется, я начинаю сомневаться в своих силах.
— А может, радует? – Вопреки здравому смыслу я посмотрел на него с вызовом.
— Тогда проблем во взаимопонимании не возникнет.
Артём протянул мне белую прозрачную ткань, которую обычно использует вместо наряда своим моделям, но сегодня я не спешила её забирать.
— Я могу тебе помочь…
— Да, только немного позже. Давай я сейчас переоденусь, накину шёлк, а потом ты придёшь и поправишь всё как нужно.
Артём кивнул, но не сдвинулся с места.
— Как насчёт того, чтобы побыть греческой богиней? Может, хочешь попробовать образ Мадонны? Предлагаю более плотным слоем прикрыть грудь, спустить ткань по боку, обнажая живот, и буквально в один-два слоя укрыть бёдра.
Так и стоял, не желая отступить, и мне не позволял.
— Боюсь, я не в той форме, чтобы так открыто демонстрировать своё тело.
И это правда, как бы я не храбрилась, возраст и беременность никуда не скрыть и я понимала, что как раз этот образ он и хочет обыграть, но не решалась. Прежде на съёмках он так же использовал белый прозрачный шёлк, но моё тело закрывалось полностью, и экспозиция обыгрывалась на игре света и полутеней. Сейчас же, он предлагал отступить от прежнего этапа, и перейти в совершенно новый, на новую ступень откровения.
— Ты меня обижаешь. – Потянул, делая шаг ко мне навстречу. – Я знаю, что говорю и знаю, что хочу увидеть. А тебя я вижу такой, какая ты есть. В тебе море страсти и неизрасходованной сексуальности, она струиться из твоих глаз, шлейфом идёт за каждым движением, словно аромат духов, раскрывается со временем. Именно это я и хочу показать и тебе самой, и всему миру. – Нашёптывал он мне на ухо, убаюкивал своим голосом, возбуждал, заставлял верить, опьянял.
— Мне кажется твоё мнение субъективно.
— Несколько кадров и ты увидишь то, что вижу я.
Он убеждал, а я сопротивлялась, сомневалась. Поэтому и капризничала.
— Ты всегда так говоришь, но ещё ни разу не показал свои работы.
— Я художник и не люблю показывать незаконченные наброски.
Артём уже массировал плечи, разминал мою шею, расслаблял и предлагал забыться, отступить от своих страхов и я позволяла ему вести себя, готова была закрыть глаза и податься на его голос.
— Я переоденусь. – Достаточно резко предупредила, теряя всю магию и интимность момента, почему-то показалось, что сама себя обманываю, что он всё делает для работы, а не для меня. И нет никакого соблазнения, есть только моя необузданная фантазия.
Обычно Артём позволял мне оставить бельё, так я себя чувствовала достаточно комфортно, но сегодня не было пределов, я нарушила всё, что возводила для себя и для него, перешла грань деловых отношений, подпуская этого мужчину в круг избранных. Легла на удобный диванчик со времён восемнадцатого века, кажется, Артём добыл его в каком-то музее, сведя с ума хранительниц и директрису. Даже не сомневаюсь, что ему это удалось. Набросила мантию, как он и говорил, прикрывая толстыми складками полные груди, дальше ткань струилась вниз, оплетая левый бок, оголяя и очерчивая линию живота. Мой мальчик очень удачно сегодня лёг, за счёт чего живот приобрёл идеальную овоидную форму без уже привычных перекосов, которые так злили меня и так умиляли моего фотографа. Накинула край мантии на голые бёдра, ровно под линией живота.
— Уже готова?