Мне не жаль...(СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Прошу тебя, — прошептала она, — помоги мне его забыть.

— Натали, — с мукой в голосе ответил он, скользя по ней взглядом, снова и снова останавливаясь на приоткрытых губах, — Наташа… Ты будешь жалеть, я знаю.

— Как ты можешь говорить об этом, не рискнув? Я всё решила, я не хочу отступать, не хочу больше откладывать. Я хочу забыть его, хочу стать тебе женой, по-настоящему. Хочу, чтобы ты был моим мужем. Настоящим мужем.

Натали говорила всё тише, ловя его взгляд, глядя на него требовательно, с ожиданием. Потом вздохнула, улыбнулась жалко, разжимая пальцы, отпуская его.

— Я понимаю, — горько выдохнула она. — Всё понимаю, простите. Я не должна была заставлять вас, настаивать, ведь это… Боже, как это всё унизительно!.. — Натали спрятала лицо в ладонях, опуская голову.

Дмитрий склонился к ней раньше, чем смог понять сам, в желании коснуться, утешить. Отнял руки от лица, поднёс к губам, целуя кончики пальцев, сложенные вместе ладони, сначала робко, невесомо, с каждым поцелуем распаляясь всё больше. Дыхание его становилось прерывистым, шумным, и сердце разгоняло свой бег, подпрыгивая к горлу. Натали потянулась к нему, почти на ощупь, сталкиваясь с его губами в отчаянном порыве, закрывая глаза, чувствуя тепло чужого дыхания, мягкость чужой кожи. Дмитрий застыл, продолжая стискивать её ладони в своих, но вот его пальцы дрогнули, он разжал руки, обнимая её, впился в её губы, крепко, словно боялся передумать. Или же, что передумает она.

Натали коротко выдохнула, когда Дмитрий опустил её на кровать, целуя поспешно, лихорадочно: скулы, щёки, подбородок, шею. Она отвечала ему с отчаянием, подаваясь вперёд, распахивая полы его халата, спуская его с плеч. Он оторвался на короткое мгновение, чтобы отбросить мешавшую ткань в сторону, и тут же вернулся, обжигая прикосновениями, действительно заставляя забыть, на короткое время, обо всём, что осталось за пределами спальни.

Безумие, охватившее разум Натали, острыми вспышками озаряло сознание: не он, не он, не он. Другой, настоящий, в эту самую секунду любил её, дышал с нею в такт, ловя её короткие стоны, вторя им, шепча обрывочно:

— Наташа… родная… любимая… моя… Господи…

Она отдавалась ему, запретив думать, запретив чувствовать что-то кроме тяжести чужого тела, жара чужих губ, гладкости чужой кожи под руками. Отдавалась телом, заставляя замолчать душу, сердце, почти поверив, что это — правильно, что так и должно быть теперь всегда. И когда по телу разлилась звенящая слабость, и короткий, полный сладкой муки стон сорвался с губ, Натали распахнула глаза, тяжело дыша, глядя на него, в его горящие глаза, что впервые были так близко, впервые смотрели с таким восхищением и любовью.

А потом он лежал рядом, то и дело поднося её руку к губам, словно боялся поверить, что всё это — правда. И что она только что разделила с ним это всеобъемлющее счастье единения. Наверное, надо было что-то сказать, но слова не шли на ум, и в душе постепенно начал разрастаться страх — что будет дальше? Он приподнялся на локте, собираясь отыскать сброшенное на пол одеяло, но Натали впилась в его руку, шепнула:

— Не уходи!

И он лёг обратно, обнял, перебирая волосы, разметавшиеся по его груди. Поцеловал осторожно в макушку, пропуская мягкие пряди меж пальцев, стараясь унять бешеный стук сердца, всё никак не желавшего успокаиваться.

— Не представляю, что ты думаешь обо мне, — заговорила Натали, спустя несколько минут. Она и сама не знала, что думать, ведь лежать сейчас так, в кольце его рук, было уютно. И именно сейчас, с отчётливой ясностью Натали поняла — назад больше дороги нет. Никогда. Каждый его поцелуй, каждое прикосновение становились кирпичиками, что возводили стену между ней и Александром. Она знала, что завтра всё вернётся: сожаления, боль, но пустоты станет меньше. А главное, чувство вины, с которым она жила столько времени, начинало стихать, и когда-нибудь оно уйдёт совсем, оставив после себя светлую грусть.

— Я просто люблю тебя, — в голосе Дмитрия послышалась улыбка. — И мечтать не мог, что когда-нибудь ты будешь рядом.

Натали тихо вздохнула, подняла на него глаза, убрала прядь волос, упавших на глаза, провела подушечками пальцев по лбу. Молодой, красивый, сильный — много ли нужно для счастья? Отчего сердце отчаянно цеплялось за другой образ, не желая даже попытаться открыться навстречу новому чувству? Почему сейчас, лежа в объятиях Дмитрия Натали не чувствовала к нему ничего? Тело откликнулось, потянулось, истосковавшись по ласкам, но души они не задели. Это было страшно.

— Который час? — спросила она, просто для того, чтобы сказать хоть что-то. Дмитрий пожал плечами, приподнялся, отыскав глазами часы, стоявшие на каминной полке.

— Половина шестого, ещё рано. — Он покосился на неё, не зная, как вести себя дальше. Уйти? Или остаться? Касалась ли её просьба не уходить всей ночи, или только того момента? Она молчала, и Дмитрий опустился на подушку рядом, и только когда Натали осторожно положила ладонь ему на грудь, вздохнул, понимая, что не дышал всё это время. Тонкие пальцы обвели ключицы и коснулись шеи, поднимаясь выше, обводя скулу, зарываясь в волосы на затылке. Натали повернула его голову к себе, глядя снизу вверх, серьёзно и напряжённо.

— Я не жалею об этой ночи. И не хочу, чтобы она стала единственной. Не знаю, сколько времени понадобится мне, чтобы полюбить — видишь, я перед тобой честна. Достанет ли у тебя терпения…

— Достанет, — прошептал Дмитрий, поворачиваясь к ней, нависая сверху. — Только не отталкивай меня. — Он склонился к её губам, выдохнув, прежде чем поцеловать: — Я всегда буду рядом.

Одеяло вновь сползло на пол, переплелись ноги, сплелись пальцы, звуки поцелуев наполнили спальню, сменяясь прерывистыми выдохами и тихими стонами. Он любил её, то лаская бережно, как хрупкую вазу, то не сдерживая страсти, неистово, не выпуская из рук. И Натали забывала обо всём на эти минуты, чувствуя себя по-настоящему свободной.

Стрелки часов подошли к десяти, когда в спальню по привычке зашла служанка, чтобы открыть шторы и разбудить графиню. Остановилась, испуганно обернувшись к кровати, глядя на сплетённые в крепком объятии тела, и тихо удалилась, улыбаясь, — зря Тихон трезвонил на весь дом о ссоре, что была меж хозяевами накануне.

Казалось, в дом Орловых наконец пришёл долгожданный покой. Натали решительно отвергала все приглашения, ссылаясь на усталость, а на деле — боясь встретиться лицом к лицу с тем, кто стал для неё мукой и наваждением. Гнала все мысли о том, что предала свою любовь, поддавшись обстоятельствам, которые выбрала не сама. Безмолвной тенью бродя по комнатам, она не находила себе места, оживая лишь с приходом мужа, ведь только тогда могла отвлечься, не думать, не разрываться от тоски и одиночества. Она тянулась к Дмитрию, как к единственной ниточке между привычным миром и безумием, на грани которого застыла.

Но затворничество не могло длиться вечно, и перед Рождественским постом Орловы дали большой приём и бал, возвратившись в свет. И Натали играла роль радушной хозяйки, принимая гостей, замирая, стоило прозвучать родному для сердца имени. Ближе к Рождеству в столицу приехали Михаил и Лиза, — оставив Славушку на кормилицу и нянюшек, они решили провести сезон в Петербурге, ведь Лиза так давно мечтала хоть ненадолго увидеть петербургский свет.

— Ты стала бледна и задумчива, — заметил Михаил, когда они с Натали остались одни. Лиза отправилась к модистке, Дмитрий — во дворец, на службу.

Бледное зимнее солнце слабо освещало гостиную, и многочисленные свечи разгоняли полумрак, наполняя комнату теплом и уютом. Свернувшись в кресле, закутавшись в мягкую кашемировую шаль, Натали сама себе казалась больной и постаревшей на десяток лет, не меньше. Повернув голову от окна, в которое могла смотреть часами, она слабо улыбнулась.

— Что мне ещё остаётся, кроме как думать в одиночестве о том, чего нельзя вернуть?

— Наташа. — Михаил нахмурился, вздохнул, собираясь с мыслями, не зная, как подступится к разговору. — Скажи, дело в цесаревиче, правда? Он чем-то обидел тебя? Ты говорила, что вы почти не выезжаете, и я, признаться, не знаю, о чём думать…

— Я не знаю ничего об Александре. — Его имя далось ей с трудом, даже просто произносить его вслух было больно. — Мы расстались, Мишель.

— Он бросил тебя? Так я и знал! Я знал, что этим всё закончится! Оставил тебя с ребёнком, в то время, как…