Глубокая лыжня (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Перед тем как улечься спать Иван обошёл наши отсеки, проверил, всё ли в порядке, пожелал всем спокойной ночи и попросил проводницу разбу-дить его за час до прибытия на станцию "Апатиты".

- Вы что же, молодой человек, собираетесь спать полторы суток? - удивилась проводница. - Мы будем в Апатитах послезавтра утром.

- Да?! - в свою очередь удивился Иван. - Я забыл, давно не ездил.

Это меня насторожило. Если он забывает такие простые вещи, то это опасно. Может и завести нас куда-нибудь, куда Макар телят не гонял.

А Иван тем временем спокойно, как будто не случилось ничего осо-бенного, забрался на верхнюю полку и сладко захрапел.

Весь следующий день мы ехали в покачивающемся вагоне и бездумно смотрели в окно. Должен признаться, ничего интересного мы не увидели. Заполярье и есть заполярье - белая пустыня и мохнатый чёрный лес. Обедали без горячего, свиной тушёнкой из железных банок, вскрытых моим охотничьим ножом, заедая пока ещё свежим хлебом и репчатым луком. Мужчины опять чекалдыкнули по сто грамм тёплой водки, занюхивая её, кто рукавом, кто коркой хлеба. Потом все пили крепкий сладкий чай с ржаными сухарями.

Костя Шумский, неряшливый и безалаберный малый, бродил вихлявой походкой между отсеками, хватал первую попавшуюся ложку, поддевал ею тушёнку из банки, и запихивал её в слюнявый рот.

- У тебя что, своей ложки нет? - спрашивали его возмущённые лица.

- Почему нет? Есть. По-вашему я должен с ложкой ходить, как поби-рушка? Вот же есть ваши ложки, такие же, как моя.

- Но это же неприлично, Костя.

- По-моему, вы мною брезгуете. Погодите, в походе не так запоёте.

Среди участников похода были две семейные пары. Может быть, они были не вполне семейные, но выдавали себя за семейных. Мне было инте-ресно наблюдать, как "мужья" трогательно ухаживали за своими дамами. А дамы жеманничали и строили мужьям глазки. Так прошёл день, и вечером Иван Земцов повторил свою просьбу проводнице, чтобы она разбудила его за час до прибытия поезда на станцию "Апатиты".

Перед сном участники похода сложили свои рюкзаки, осталось только утром приторочить к рюкзакам свёрнутые спальные мешки и одеяла. Утром (за окном была кромешная тьма) проводница разбудила "начальника психов", тот в свою очередь растолкал остальных. Всем велел посетить уборную, чтобы не пришлось это делать в деревянном вонючем туалете при станции. Вскоре проводница громко объявила простуженным голосом:

- Через десять минут поезд прибывает на станцию "Апатиты". Стоянка десять минут. Пассажиров, едущих в Апатиты, просьба приготовиться к выходу из вагона. Повторяю...

Если бы не Костя Шумский, то всё бы прошло без сучка и задоринки. Но Костя зацепил за угол полки ведром, привязанным к рюкзаку, ведро с грохотом свалилось, разбудив других пассажиров. Наше движение вдоль вагона застопорилось, я выходил последним. И если бы не моя ловкость, натренированная во Дворце тяжёлой атлетики, где я, как уже известно читателю, занимался борьбой самбо, пришлось бы мне спрыгивать на ходу. Как только я сошёл на заваленный снегом гравийный перрон, паровоз сделал протяжный жалобный гудок и потащил состав дальше, на север.

Нас охватил лютый мороз при полном безветрии. Воздух был так густ, точно это был не воздух, а студень, дышать им было трудно. Станцию освещали две жалкие лампочки под железными колпаками, напоминавшими вьетнамские шляпы. Лампочки давали мало света, потому что вся электрическая энергия тратилась на радужные ореолы вокруг фонарей.

Здание вокзала было таким маленьким, что мы едва поместились в зале ожидания, чтобы перевести дух и подкрепиться сладким чаем с ржаными сухарями (хлеба уже не осталось) перед атакой на маршрут. Иван Земцов записал расписание поездов, отправлявшихся в Ленинград, а также поездов, отправлявшихся в Москву, минуя Ленинград. Зачем он это сделал, было непонятно, ведь по завершении кольцевого маршрута мы должны были в обязательном порядке ехать в Ленинград, чтобы сдать снаряжение, выданное нам в общежитии Горного института. Видно, Иваном руководило провидение. Никто не мог предположить, что расписание поездов на Москву понадобится нам в самое ближайшее время.

Когда начал брезжить тусклый северный рассвет, Иван велел всем вы-ходить и строиться в походном порядке. Этот порядок был оговорен заранее. Первым надлежало, разумеется, идти руководителю, он один знал маршрут. За ним должен был идти Женька Кондрашов. Время от времени они должны были меняться местами, чтобы тропить лыжню в глубоком снегу. Женька Кондрашов был горнолыжник, и считалось, что он обладает сильными мускулистыми ногами, чтобы помогать Ивану.

Когда (уже спустя время после трагических событий первого дня похода) мы пришли в Кировск и отправились в баню, я с интересом разглядывал ноги Женьки, ожидая увидеть особенную мощь. Но меня их вид разочаровал, Ноги как ноги. Голенастые и кривые. Мои даже помускулистее будут.

Следом за первыми двумя полагалось идти "семейным парам", чтобы "мужья" помогали своим половинкам преодолевать препятствия, которые нас ждали в лесу. За семейными парами шёл Славка Шумский. Раззява Славка посеял где-то сыромятные ремни, которыми он дожжен был приторачивать ведро дном вверх поверх рюкзака, поэтому ему пришлось привязывать ведро каким-то верёвочками снизу, где был ещё чайник, который ему тоже полагалось нести. Чайник и ведро стукали друг об друга, и первые дни похода проходили при непрестанном сопровождении этой стукотни.

За Славкой Шумским пристроился Володька Гордющенко, будущий виновник трагедии, ещё не подозревавший, что с ним должно было случиться. За ним шли остальные, замыкающим вызвался быть я.

На мою долю выпало фотографирование героического похода. Одно-временно я должен был следить за тем, чтобы позади меня никто не оставался. С одной стороны, я то и дело отставал от уходившей вперёд группы, поэтому мне приходилось постоянно выполнять роль догоняющего. С другой стороны, я догонял ушедшую группу по глубокой лыжне и мог даже скользить на лыжах, отталкиваясь палками. Но это было уже потом. А пока мы стоим шеренгой перед руководителем похода и слушаем его наставления.

Всем было велено опустить уши шапок, завязать тесёмки, натянуть ка-пюшоны, шарфами обернуть нижнюю половину лица, стараться дышать но-сом. У кого это будет получаться плохо, можно дышать через рот, но только сквозь шарф. Всем надеть лыжи, взять в руки палки, продев кисти рук в темляки. Продел руки правильно лишь один Женька Кондрашов, поскольку он был горнолыжник и разбирался что к чему: снизу вверх с обхватом рукояти вместе с темляком. Остальные всунули руки в темляки по-деревенски: сверху вниз. "Мужья" смешанных пар помогли дамам застегнуть ременные крепления. Иван оглядел строй, скомандовал: "За мной, через интервал, по одному!" - и поехал по небольшому склону в сторону от станции "Апатиты" в белое безмолвие, навстречу тайной судьбе. Вскоре шеренга превратилась в вереницу лыжников, двигающихся друг за другом, и поход начался. Показалась покрытая снегом открытая равнина озера Имандра. Подул ветер.

Как выяснилось значительно позже, в эти дни в Кировске, Мончегорске и других городах Кольского полуострова было объявлено штормовое предупреждение. В Хибинах был установлен рекорд низких температур. В этот злосчастный день мороз достиг отметки минус 42 градуса по Цельсию. Детям было рекомендовано находиться дома и не ходить в школу. Если бы Иван Земцов знал о штормовом предупреждении, он, возможно, повернул бы отряд обратно и вернул его на станцию, чтобы переждать в зале ожидания опасный мороз. Но он этого не знал и принял решение активно двигаться, чтобы как можно быстрее добраться до первой ночёвки в заброшенной рыбацкой избе. Он помнил начало выражения какого-то немецкого оппортуниста: "движение - всё", но не помнил его конца: "цель - ничто".

Почувствовав нешуточный мороз и угрозу обморожений, Иван Земцов обернулся и через шедшего за ним Женьку Кондрашова приказал:

- Передай по цепочке: всем, в обязательном порядке, не переставая, шевелить пальцами ног. И активно работать лыжными палками.

До меня этот приказ не дошёл, так как в это время я уже начал созда-вать фото-летопись нашего героического похода.

Чтобы сделать снимок, я забирался в глубокий снег, чтобы найти выразительный ракурс, снимал рукавицы и варежки, чтобы прицелиться видоискателем, а также поправить непослушную от мороза гармошку камеры, выставить нужную диафрагму и выдержку. Пальцы рук тотчас коченели, и я дышал на руки, чтобы их отогреть, но это, признаюсь, мало мне помогало. За это время отряд удалялся, и я торопился, хвастаясь хриплой одышкой, ему вдогонку. И это помогло мне избежать сильных обморожений.

Однако не всем повезло, как мне. В частности, мороз нашёл себе жертву в лице моего однокашника Володи Гордющенко. Но об этом чуть позже.

А пока все идут и шевелят пальцами ног. Лица обросли белым мохом инея. Пар дыхания сразу замерзал, превращаясь в мелкую ледяную пыль. Северное солнце, похожее на стёртую медную монету, едва высовывалось из-за горизонта и светило утомлённо, как будто само замёрзло. Иван решил повернуть в сторону чернеющего леса, там он рассчитывал спрятаться от ветра.