MW-04-05: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

- Принес бы, - парировал, шипя зловредно, Тегамот, - если бы Бельбаал эту картину уничтожил. А он притащил ее в ад, жилище наше тем самым оскверняя. Мы говорим здесь о вреде, не людям принесенном, но нам!

- Тогда сказать следует, зачем он так поступил.

- О том нам уже ведомо, и оправданием ни в коей мере быть не может! - вскричал Тегамот. Но ведь Господин Наш Предвечный не ведает, который и приговор тогда справедливый выдаст, так что историю сию рассказать стоит!

И кивнул позволяюще достойной мордой своей Люцифер. Зарон же начал свой рассказ:

- О Господин наш Всемогущий! Эта картина представляет собор в Руане, том городе, где в году зем­ном 1431 Жанну д'Арк, Орлеанскую Деву, на костре сожгли, благодаря чему, судьи ее и палачи преисподнюю нашу весьма обогатили достойными своими особами. До нынешнего времени варим мы их в смоле, а с года земного 1920, когда эту женщину еще и канонизировали на Земле, дополнительные муки регулярно к ним применяем.

- Об этом я знаю, - сказал ему на это Люцифер, - только как это к делу относится?

- Потерпите, о Наимудрейший. Позвольте мне прочитать текст, который я в защиту Бельбаала из зем­ной книги извлек, и который все происходившее в краткости излагает.

И взяв два листка, печатным текстом заполненные, заблаговременно подготовленные, стал он читать:

"Вскоре после казни во Франции разнеслись слухи, что все это дело покрыто тайной. Вспоминали о том, что осужденных к костру сжигают в шапках еретиков на головах, и что шапки те заслоняют лицо - откуда же уверенность, что на костер привели настоящую Жанну д'Арк? Затем появилась еще более точная информа­ция. Говорили, что вместо Жанны была сожжена какая-то другая женщина, которую в самый последний момент подставили вместо Орлеанской Девы. Упоминались две: Пьерронна ле Бретон и Катарина де ля Рошель. Обе, как и Жанна, были женщинами-воинами, попали в плен в Компьени, причем, в то же самое время, и наконец, обе были осуждены, равно как и Жанна к сожжению за еретические взгляды. Количество этих аналогий совершенно заглушило в умах людей, желающих верить, будто их идол жив, некоторый факт, не совсем совпа­дающий со слухами - а именно тот, что обе вышеупомянутые дамы были публично сожжены в Париже, а не в Руане.

Решающим же моментом аферы, дрожжами которой стала стоголосая сплетня, стало 20 мая 1436 года. В Мареуй, неподалеку от Метца (Лотарингия), к двум братьям Жанны д'Арк, Жану и Пьеру дю Лис, пришла какая-то женщина и заявила, что она... их любимая сестренка, сожженная пять лет тому назад. Те онемели от ее слов, после чего стали со всей тщательностью и подозрением к ней присматриваться. Та была вроде бы старше Жанны, но подобие было удиви тельным..."

Тут Зарон прервался и, обратившись к Великому Люциферу, сказал со всей покорностью:

- Прости, Наисветлейший, что сейчас слова, недостойные места этого и ушей Твоих произнесены бу­дут, но это всего лишь земной текст, который я дословно цитирую.

- Не тревожься, Зарон, - отвечал Повелитель на это, - и продолжай исполнять повинность свою.

Тогда тот продолжил чтение:

"...подобие было удивительным.

- Клянемся Пресвятейшей Матерью Божьей и Святым Иосифом, хотим тебе верить! - воскликнул старший, - но в течение последних лет перед судом мы не видали тебя своими глазами! Пошли, мы проведем тебя к господину Никола Лёве, что был с тобою на королевской коронации в Реймсе. Он тебя наверняка узнает!

Несмотря на физическое подобие, мессир Лёве, высокий чиновник магистрата, тоже не сразу избавился от сомнений. Тогда он решил проэкзаменовать эту женщину. Он приказал ей сесть на коня, ведь известно было, что Жанна д'Арк, сражаясь с англичанами за освобождение Франции, великолепно, как мало какой мужчина, ездила верхом. Таинственная дама уселась на полудикого жеребца и с небывалым у женщины умением устроила на нем такую скачку, что у всех присутствующих заперло дух в груди. Больше никаких дока­зательств и не требовали. Пришедший в восторг при виде чудесным образом спа сенной Девы, народ, ведомый братьями Жанны и мессиром Лёве, начал триумфальный марш через местечки и деревни. Нотр-Дам де Льес, Метц, Арлон - везде приветствовали героиню, хотя поначалу она совершила грубую ошибку: представившись... Клодиной, а не Жанной. В Люксембургском княжестве, куда она тоже заехала, граф Вюртембергский подарил ей прекрасного коня и великолепные доспехи, а вдобавок влюбился в нее, причем успешно, поскольку Дева та вела себя довольно-таки свободно, как о том девы обычно и понятия не имеют. О чудо - нимб ее нисколько при том не пострадал, а сексуальная свобода никого не отпугивала. Разве что за исключением Великого Инквизитора, Генриха Кальт-Эйсена.

Прежде всего, инквизитор обратил внимание на якобы чудеса, которые та совершала. Это были типич­ные ярмарочные фокусы. Среди всего прочего, она сделала так, что порезанная на двадцать кусков скатерть и разбитый бокал срослись наново без всяческих следов повреждения. Это было ошибкой, поскольку Священная Инквизиция таких штучек не любила. Кальт-Эйсен не сомневался:

- Орлеанская Дева ничего подобного никогда не делала! А ты колдунья! Перепуганная аферистка взяла ноги в руки вместе со своим женихом-графом, которому это жениховство уже явно выходило боком, потому-то он и испарился в Арлоне, воспользовавшись первым же поводом. Вскоре после того фальшивая Дева официально девой быть перестала, поскольку вышла замуж за Роберта дес Армуа, но тем не менее - оставляя прозвище Дева Франции. Через два года супружества она родила ребенка. Тем временем два ее брата пытались погреть руки на чудесном воскрешении сестрицы. Они направились к королю Карлу VII и напомнили ему, что именно Жанна несколько лет назад привела его на трон, но, выдурив из королевской казны всего лишь двадцать монет, покинули двор, злясь на неблагодарность монарха.

Радостные вопли, поднятые вокруг Спасительницы Орлеана, услыхали в Париже, и в скорое время туда отправилась и она сама. Для королевской столицы ее прибытие стало большим праздником, толпы скан­дировали имя Жанны, ее забрасывали цветами, ее приветствовали любвеобильней, чем монарха. Та, вместе с двумя своими сыновьями, появлялась перед толпами на специально выстроенном помосте и была счастливой комедианткой. Но идиллия долго не продолжалась. Хотя супруга господина дес Армуа прекрасно знала жизне­описание Жанны д'Арк, когда ее подвергли перекрестному допросу чиновники парламента Парижского уни­верситета - она сломалась и как можно быстрее убралась из города.

С этого момента ее слава начала быстро гаснуть. Кое-где ее еще видывали - в Тиффоже и в Вандее, но уже без мужа. В конце концов она стала любовницей одного из самых таинственных и демонических людей тогдашней Европы. Им был преславный Жиль де Рец, великолепный рыцарь, вернейший товарищ настоящей Жанны д'Арк в борьбе с англичанами, а затем колдун, алхимик, прозываемый Дьяволом и Синей Бородой, об­виняемый в убийствах своих жен и любовниц и скрытии их тел в железных доспехах. Когда палач повесил Жиля де Рец, наша героиня исчезла, и больше уже о ней и не слыхали."

Закончил читать Зарон и отложил листы, после чего стал говорить уже от самого себя, речь свою сло­жив из таких вот слов:

- Жиль де Рец нашим был дьяволом, Повелитель, Раисом, в шкуру рыцаря облеченным и в замке Ма­шекуль черные мессы проводящим, как наверняка знаешь во всеведении своем. Возвращаясь в преисподнюю, эту женщину с собою взял, ибо по вкусу она ему пришлась, как никакая другая. Они и сейчас живут вместе на восточном краю ада, доживая старость в ссорах и сварах, как часто с супругами бывает, в чем, более всего, ее вины, ибо она ад в аду устраивает. И чем старше становится, чем дряхлее, тем хуже становится. Никогда она не переставала утверждать, что и есть Жанна д'Арк, мы же, ради по коя адского, ей не перечим, дабы брата на­шего, Раиса, не печалить в старости его, хотя это и ложь бессовестная. А недавно потребовала, чтобы эту вот картину, напоминающую о Руане, где Жанну на по гибель англичанам и предателям оставили, принесли ей для ямы ее украшения, чего старый Раис сделать не мог. Вот и сжалился над ним Бельбаал, картину в ад доставляя. Поначалу он из Парижского Лувра ее похитил, но та картина ей не понравилась. Визжала, что слишком уж зе­леная. Тогда он на место ее отнес, и вторую, такую же самую, только более светлых тонов, из Вашингтона при­тащил. Вот и все. Вот и вся правда.

И задумался Люцифер, когда уже умолкли Зароновы слова, не слушая обвинительных криков Тегамота, но шепнул сам себе в мудрости своей:

- Да, злы земные женщины, это правда.

Услыхал это Зарон, чутким чрезмерно слухом своим, и добавил:

- Да, мудры слова Твои, о Бессмертный, так что мудрее и быть не может ни на земле, ни в небе, ни в аду. Мало того, что великих Землян у нас отбирают, ведь каждый женатый прямо на небо попадает за прежние страдания свои, так и в аду покоя нам не дают, несчастья всяческие сюда призывая. Да будут они прокляты!

- А скажи мне, Зарон, - спросил Люцифер, не выходя из задумчивости, - этот вот художник... как его там?...

- Клод Моне, Повелитель.

- ...Моне, он в вашей преисподней находится?