Жаркая осень 1904 года: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Некогда принцесса Виктория Великобританская,

а ныне Виктория Эдуардовна Ларионова,

вице-адмиральша и человек, посвященный

в особо важную тайну

Мы с мужем вошли в большой и светлый, празднично украшенный зал Зимнего дворца. Отражая свет люстр, сиял до блеска натертый паркет, пахло мастикой, апельсинами, хвоей, слышалась тихая музыка – это музыканты, играя не в полную силу, создавали настроение радостного предвкушения. Атмосфера беззаботности, веселья и дружелюбия моментально окутывала каждого попавшего сюда. Я словно снова стала ребенком – настолько остро мною завладело волнующее чувство, похожее на ожидание чуда. Вообще, жизнь в России словно освободила во мне некую часть моей натуры, которая и позволяла мне сейчас искренне проявлять свои эмоции, не озираясь на мнение окружающих. Да, кажется, я и сама становлюсь русской, но это меня нисколько не тревожит…

Посередине зала стояла, поблескивая игрушками, огромная елка. По потолку вились гирлянды, свисали блестящие шары, звезды, снежинки. Все это выглядело просто восхитительно, и, конечно же, все – и дети, и взрослые – были в полном восторге. Надо отметить, что праздник должен был проходить в стиле костюмированного бала. Поскольку устраивался он в основном для детей, то вокруг меня сейчас радостно прыгали зайчики и белочки, смеялись арлекины и рыцари, величественно проплывали, волоча по полу шлейфы длинных юбок, принцессы и феи. Глядя на детей, я умилялась и представляла, как когда-нибудь поведу на елку и своих малышей, воображала, какие костюмы им сошью…

Я знала, что Ольга и Ирина готовят что-то интересное. И вот теперь мне не терпелось узнать, что же такое придумали эти две выдумщицы. Когда же все приглашенные были в сборе, началось представление. Мы, взрослые, встали по краям огромного зала, дети же, взявшись за руки, стали водить хоровод вокруг елки. Заиграла громкая музыка – и представление началось.

Это был целый спектакль, и я смотрела его с неподдельным интересом, изумляясь режиссерским талантам своей кузины. Все действие происходило у елки – при этом дети чувствовали себя его участниками. В сказке, сценарий которой наверняка писала Ольга, фигурировали различные персонажи, а костюмы артистов были великолепны. Да каких там артистов – большинство ролей исполняли сами дети, только постарше. Были там и девочка Настенька, и Серый Волк, и Добрая Фея, и Баба-Яга, и, разумеется, внучка короля Мороза, снежная девушка по имени Снегурочка (я с трудом узнала в белокурой красавице свою милую сестрицу). Но всех сразил наповал Кощей Бессмертный – муж шепотом поведал мне, что это такой отрицательный персонаж русских народных сказок, вроде живого скелета, колдун, который похищает юных дев. В постановке Ольги он был скорее комичен, чем страшен – по крайней мере, для нас, взрослых. Для этой роли выбрали очень худого и высокого мальчика. Его лицо было покрыто белой пудрой, и только вокруг глаз лежали темные тени. На его бритой голове красовалась зубчатая корона, надетая набекрень, из-под которой торчали большие оттопыренные уши. За его спиной развевался черный плащ, а сам он был одет во все черное и блестящее. На нем были короткие пышные панталоны, открывающие тощие ноги в чулках. Причем чулках совершенно необычного вида – сетчатых, на манер рыболовной сети. Мой адмирал не мог удержаться от смеха, глядя на этого Кощея. А тот, напуская на себя зловещий вид, бегал на худых длинных ногах вокруг елки, нелепо размахивая худыми руками – но похоже, никто его не боялся…

В конце спектакля дети стали дружно звать короля Мороза, и тот, явившись, зажег елку – все злодеи стали добрыми, а герои спектакля начали водить с детьми хоровод. Они учили малышей каким-то новым танцам – видимо, привезенным оттуда, из будущего. Ну и взрослых тоже принялись зазывать в общий хоровод. Было очень весело – от энергичных танцев нам даже стало жарковато.

А потом, после того как Король Мороз[19], он же Санта-Клаус, раздал всем подарки (ему помогали Кощей и Снегурочка), немного подуставшие от впечатлений дети стали расходиться, совершенно счастливые и довольные. А в зале начался бал для взрослых…

9 января 1905 года (27 декабря 1904 года).

Берлин. Вильгельмштрассе, 76.

Министерство иностранных дел

Германской империи.

Государственный секретарь

(министр иностранных дел)

Освальд фон Рихтгофен

Да, не завидую я австрийскому послу Алоизу фон Эренталю. Месяца не прошло, как его перевели из Петербурга в Берлин, чтобы здесь, в тишине и спокойствии, используя свои личные связи среди германских банкиров и промышленников, начать постепенно налаживать наши, довольно скверные в настоящее время взаимоотношения. И вот – на тебе! Сегодня его ждет неприятный сюрприз.

Дело в том, что русские откуда-то пронюхали о тайном совещании во дворце императора Франца-Иосифа с эмиссарами Англии и Турции. Тема – противодействие экспансии России. Но шел там разговор и о нашей империи. Коль мы являемся членами Континентального Альянса, а многое, что было задумано в Шенбрунне, касалось и его, то, значит, неприятности ждут и Германию. А этого никак нельзя допустить. Самое же пикантное во всем этом было еще и то, что Германская империя связана союзными договорами с Австро-Венгрией. Значит, вся эта возня за нашей спиной – это вероломство, которое следует строго наказать. Чем я сегодня и займусь.

Барону Алоизу фон Эренталю было уже под пятьдесят, и он почти тридцать лет посвятил дипломатии. Но я помнил – где и при каких обстоятельствах его дед добыл свое дворянство. «Эренталь» – «долина злаков». Свою фамилию предки барона получили в память о тех счастливых временах, когда они делали гешефт на торговле зерном. И сквозь чопорную маску карьерного дипломата на лице барона явственно проглядывали черты его предков – менял и торговцев, носивших кипы и длиннополые лапсердаки.

Вежливо поздоровавшись со мной, он машинально подкрутил свои щегольские усы и поправил стоячий накрахмаленный воротничок. Похоже, что барон немного волновался и старался скрыть свои чувства.

– Господин барон, – мне вдруг вспомнилась фраза из одной русской комедии, – я пригласил вас, чтобы сообщить вам пренеприятнейшее известие – мы уличили вашу державу – между прочим, нашу союзницу – во лжи и двуличии.

Лицо фон Эренталя после моих слов пошло пятнами. Он попытался было, высоко вскинув подбородок, возразить мне, но я жестом остановил его, после чего продолжил выволочку:

– Господин барон, у меня есть неопровержимые факты, которые доказывают, что ваш император недавно встречался в Шёнбруннском дворце с тайными эмиссарами Британии и Османской империи. В ходе приватной беседы речь зашла о совместном противодействии правительств этих стран Континентальному Альянсу, в который, как вам известно, входит и Германская империя.

– Это чудовищная ложь! – пылко воскликнул барон Эренталь. – Вас кто-то ввел в заблуждение. Моя страна всегда верна подписанным ею договорам. Похоже, что это происки наших врагов, которые пытаются вбить клин между нашими державами. Я даже догадываюсь – кто именно распространяет эту гнусную клевету!

Я посмотрел в глаза австрийскому послу. В них светилась честность и благородство. Примерно такие глаза бывают у мошенников, которые пытаются всучить доверчивым людям подпорченный товар. По-моему, барон переигрывал.

Ни слова не говоря более, я достал из ящика моего письменного стола прибор, который передал мне личный посланник русского министра иностранных дел господина Дурново. Как меня учили, я нажал на одну из кнопок, и из этого прибора зазвучал чуть хрипловатый и немного дребезжащий старческий голос императора Франца-Иосифа: «Моя армия и флот готовы присоединиться к союзу, направленному против Континентального Альянса. Но это при том, что нас поддержит вся мощь Британской империи. Можем ли мы, сэр Грей, рассчитывать на вашу поддержку?..»

– Ну, что вы теперь мне скажете, господин барон? – спросил я у ошеломленного фон Эренталя. – Вы же не станете отрицать, что голос, который произносит эти слова, принадлежит вашему императору?

К чести сказать, но австрийский посол довольно быстро пришел в себя и даже начал обвинять меня (!) в некорректном поведении.

– Господин министр! – возмущался он. – Вам должно быть стыдно подслушивать и записывать приватные разговоры коронованной особы. Так поступают только те, кто окончательно потерял честь и совесть!

[19] Долгое время Мороз Иванович и ёлка с Новым годом существовали по раздельности. Их объединение произошло во второй половине XIX века, когда в городской среде России отмечаются первые попытки создать самобытного «рождественского деда», который дарил бы подарки русским детям, как Николай Угодник у их западных сверстников. При Александре II упоминаются «старый Рупрехт» (явно немецкого происхождения, 1861), святой Николай или «дедушка Николай» (1870) – единичные попытки, которые не прижились. В 1886 году впервые отмечается «Морозко», и к началу XX века уже складывается знакомый образ Деда Мороза. Тогда же из иллюстрированных переводов Валерия Каррика сказка о Морозко становится знакомой и англоязычным читателям. В переводе Морозко выступает под именем «Король Мороз» (англ. King Frost).