Жаркая осень 1904 года: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Да, Виктор Сергеевич, – вступил в разговор каперанг Бухвостов, – не удовлетворите ли вы наше любопытство и не скажете ли – был ли на самом деле у адмирала Ноэля приказ начать это безнадежное для него сражение, или он, действительно, как говорят англичане, действовал самовольно и безрассудно?

– Приказ такой был, – кивнул адмирал Ларионов, – немецкая разведка это установила точно. И император Михаил об этом знает, так что повод у англичан вышел чисто формальный, никого они не обманули. Да и не мог адмирал, которого сослуживцы называли педантом и служакой, выполняющий любую инструкцию до последней запятой, взять и ни с того ни с сего полезть на рожон, зная, что он своими действиями может начать войну между Британией и ведущими европейскими державами.

– Тогда, Виктор Сергеевич, – снова отвлекся от этюдника Верещагин, – вы уж извините меня за мои суждения, но это иначе нельзя назвать как подлостью и мерзостью.

– Совершенно с вами согласен, Василий Васильевич, – кивнул адмирал Ларионов, – но такой уж у нас противник в этой схватке: мерзкий, гадкий, всегда норовящий гадить из-за угла и делать все чужими руками. И, если что не так, тут же бегут в кусты с криком – «я не я и лошадь – в смысле адмирал – не моя». Но врагов, в отличие от друзей, не выбирают, поэтому мы будем сражаться с ними так, как умеем. Как говорится – кто с мечом к нас придет, тот пусть потом пеняет на себя.

Ни адмирал Макаров, ни каперанг Бухвостов, ни художник Верещагин не стали возражать адмиралу Ларионову. Пройдет еще час, броненосная эскадра выйдет в район, где на якоре стоит баржа – плавучая мишень, для непотопляемости набитая пустыми железными бочками из-под керосина. Сначала «Под Шпицем»[2] хотели использовать в качестве мишени один из устаревших кораблей Балтфлота: «Петр Великий», «Александр II» или «Николай I», предварительно выведя их из состава флота и переименовав. Но потом подумали и решили, что негоже стрелять фугасными снарядами по императорам, пусть даже и бывшим.

20 (7) сентября 1904 года.

Гётеборг. Королевство Швеция.

Штабс-капитан Николай Арсеньевич Бесоев,

он же – отставной поручик

князь Амиран Амилахвари

«Дан приказ ему на запад, ей в другую сторону…» В общем, как-то так. До тихого финского городка Николайштадт на берегу Ботнического залива из Петербурга мы с Натали добирались поодиночке. Так изначально было задумано Александром Васильевичем Тамбовцевым. До границ Российской империи нас сопровождали люди из ГУГБ, ставшие на это время нашими ангелами-хранителями.

Я изображал любителя отдыха на природе, отправившегося в финские шхеры для того, чтобы среди живописных скал и озер немного отдохнуть от суеты большого города. А Натали следовала к точке нашего рандеву в компании почтенной дамы, живущей в Вазе – так назывался раньше Николайштадт – в качестве племянницы этой самой дамы. Мы должны были встретиться в Никольской церкви города. Я не случайно выбрал город и место нашей встречи. Они носили имя моего небесного покровителя – святителя Николая Чудотворца, и, как считала Натали, этот факт должен был принести нам удачу.

Из Николайштадта на небольшом пароходике мы отправились в шведский город Умео, благо до него было рукой подать – около пятидесяти миль. Мы даже не стали спускаться в салон и, стоя на верхней палубе, любовались красотами суровой северной природы. В порту Умео мы без каких-либо проблем прошли таможенный и пограничный контроль и купили билет на поезд до Стокгольма. Там мы собирались отдохнуть несколько дней, после чего сесть на поезд, следующий до Гётеборга. А оттуда – паромом до датского города Фредериксхавна. Далее мы отправимся на пассажирском пароходе до Эдинбурга. Это и станет прелюдией к нашему большому путешествию в Новый Свет…

Поезд из Умео в Стокгольм не спеша двигался по лесистой местности, и лишь аккуратные железнодорожные станции с табличками на шведском языке напоминали нам, что мы находимся не в России, а в Швеции. На остановках я выходил на перрон и полной грудью вдыхал чистый воздух, напоенный ароматами сосны и цветов.

В Стокгольме на вокзале нас встретил улыбчивый мужчина лет сорока, низенький, пухленький, с густой рыжей шевелюрой. Он представился, как Густов Карлссон, я не удержался от смеха – уж очень он был похож на своего однофамильца, который, как известно, жил на одной из крыш Стокгольма. Если бы он еще воскликнул: «Спокойствие, только спокойствие!..»

Но господин Карлссон (как его звали в действительности, мне неизвестно) дело свое знал хорошо. Он отвез нас в частный пансионат на берегу озера Меларен, где для меня и Натали был снят уютный номер, после чего дал нам несколько полезных советов.

– Господа, хочу предупредить вас – шведы недолюбливают иностранцев, которые, по их мнению, слишком уж часто суют свой нос в их дела. Но особенно им несимпатичны русские. Шведы считают, что именно Россия низвела их королевство до уровня второстепенной европейской державы. Ведь со времен Густава-Адольфа Швеция считала себя хозяйкой на Балтике. А царь Петр взял, да и устроил им Полтаву. Недаром в Швеции столько много памятников битому русскими королю Карлу XII. До недавних пор с этими настроениями можно было смириться, но вот после того, как Великое княжество Финляндское приказало долго жить, отношение шведов к русским резко ухудшилось, и я бы не советовал вам при посторонних разговаривать по-русски. С другой стороны, – тут господин Карлссон хитро улыбнулся, – в верхних слоях шведского общества известие о ликвидации Великого княжества Финляндского было встречено весьма сдержанно. Похоже, что шведская знать с некоторым облегчением вздохнула, узнав, что теперь у нее стало меньше поводов для волнений, которые регулярно случались из-за слишком радикальных выходок финских революционеров и националистов. Ведь еще в годы царствования императора Николая II всерьез обсуждались планы объявления Финляндии на военном положении и введение на ее территорию оккупационных войск.

– Спасибо, господин Карлссон, – Натали поблагодарила нашего шведского друга. – Мы учтем ваши предостережения и будем общаться между собой только по-французски. Скажите, а как долго нам придется задержаться в Стокгольме?

– Отлично, – кивнул Карлссон, – французский язык в Швеции в ходу, и на нем свободно разговаривает образованная часть шведского общества. Правда, говорят они в таком замедленном темпе, что невольно хочется досказать фразу, которую хочет произнести ваш собеседник, так как вы уже успеваете понять – что именно он вам хочет сказать. Уж такой народ мы, шведы – слишком серьезный и медлительный. – Тут господин Карлссон улыбнулся, опровергая только что сказанную им фразу. Может быть, он и не был шведом? – Что же касается сроков пребывания вас в Стокгольме, то я уже купил вам билеты на поезд Стокгольм – Гётеборг, – Карлссон похлопал себя по карману жилетки, туго облегавшей его объемистый животик. – Но два дня для знакомства со столицей Шведского королевства у вас есть. Советую вам посетить Оперный театр, построенный недавно на месте Королевской оперы, в фойе которой в 1792 году заговорщиками был смертельно ранен шведский король Густав III.

Мы с Натали переглянулись. Конечно, было бы неплохо сходить, насладиться классической музыкой и послушать певцов. Но нам, пожалуй, не стоило бы бывать в местах, которые посещают представители высшего света. Не исключено, что там мы нос к носу можем столкнуться с теми, кто успел познакомиться в Петербурге с флигель-адъютантом императора Михаила II штабс-капитаном Николаем Бесоевым.

И хотя я радикально изменил свою внешность – отрастил густую черную – «ассирийскую», как шутливо называла ее Натали – бороду, стал носить пенсне, но цепкий взгляд человека, имевшего счастье (или несчастье) со мной познакомиться, все же мог узнать меня и сделать соответствующие выводы.

Поэтому я поблагодарил господина Карлссона за заботу и отказался от его предложения. Впрочем, Натали была за это на меня не в обиде. Мы прекрасно чувствовали себя вдвоем в этом уединенном и прекрасном месте. Мы гуляли с ней по берегу озера, кормили вечно голодных уток и чаек, говорили на неслужебные темы или просто молчали. Даже молчание рядом с горячо любящей тебя женщиной бывает весьма красноречиво.

Потом мы шли в свой пансионат, где нас уже ждал накрытый знаменитый «шведский стол» – рядок выставленных хозяйкой пансионата судков, кастрюлек и тарелок, из которых каждый из проживающих в пансионате мог выбрать для себя еду по вкусу.

Поев, мы опять шли гулять или оставались в своем номере. Ну, а вечером и ночью… В общем, те два дня, которые мы провели на берегу озера Меларен, мы потом вспоминали как одни из счастливейших дней нашей жизни.

В урочное время за нами заехал господин Карлссон, который на извозчике отвез нас на вокзал, где мы сели в поезд, следовавший в Гётеборг. Поезд двигался в сторону пролива Каттегат, переправившись через который, мы очутимся в Дании. Там нам следует особо держать ухо востро – мне удалось побывать на родине принца Гамлета при весьма драматических обстоятельствах, когда в сопровождении Ильича, Кобы и двух дам я убегал от агентов французских спецслужб. Но наш ангел-хранитель господин Карлссон постарался сделать все, чтобы для меня риск быть кем-то узнанным свелся к минимуму. Во Фридриксхавне, где мы высадимся с парома, нас уже будет ждать датский пароход «Орхус», который в этот же день отправится в Эдинбург. Билеты на него господин Карлссон уже приобрел, так что нам нужно будет проследовать с одного причала на другой.

Поезд тем временем отсчитывал версты, живописные пейзажи юго-западной Швеции мелькали в вагонном окне. Мы ехали навстречу новым приключениям, которых, как мне думалось, у нас будет в избытке…

22 (9) сентября 1904 года, утро.

Петербург.

Эллинг Новой Адмиралтейской верфи

Порывистый сентябрьский ветер, всю неделю дувший со стороны Финского залива, бросал в открытые ворота эллинга мелкую водяную пыль, заставляя присутствующих на мероприятии важных гостей и людей из их свит морщиться и поднимать воротники плащей. Чуть в стороне от блистающих погонами и эполетами адмиралов и кораблестроителей[3] готовился отслужить молебен перед началом работ и освятить закладку корабля митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Антоний с клиром и церковным хором. Запахи ладана и мирры смешивались с запахом осеннего дождя, вонью железной окалины и чадом от переносных горнов, в которых калили заклепки.

[2] «Под Шпицем» – жаргонное название Адмиралтейства в русском императорском флоте, вызванное архитектурными особенностями здания.

[3] Старший кораблестроитель – это звание, эквивалентное армейскому полковнику, и погоны тут обязательны, поскольку следующим званием будет генерал-майор корпуса корабельных инженеров.