– Он долго жил с вами?
– До самой смерти, – ответил Джейми. – Тогда мне было шесть лет.
Стелла сняла крышку деревянного ящика с помощью отвертки с плоской головкой. Внутри лежала масса запечатанных пакетиков с семенами. Она выбрала наугад один пакетик. На передней части находился красивый акварельный рисунок зеленого горошка, а на задней – цена: «1 пенни».
– Кажется, твой дед ничего не выбрасывал, – заметила она.
– Посмотри-ка. – Джейми поднял микроскоп, и его лицо озарилось. – Наверное, он принадлежал деду. Или моему отцу.
– На вид он еще более старый, так что мог принадлежать твоему прадеду. – Она едва не добавила «или прабабушке» из-за рефлекторной лояльности к своему полу, но удержалась от этого. Насколько реальной была такая возможность в начале XIX века? Стелла не верила в идеализацию прошлого. Нужно было смотреть ему в глаза и по возможности учиться у него. Иначе какой в этом смысл?
– Тебе бы нужно оценить все это ради страховки, – заметила Стелла. Она с растущим интересом присматривалась к старинному медицинскому и научному оборудованию. Джейми был не единственным, кто интересовался энциклопедистами прошлых столетий. На аукционе «Сотбис» недавно продали витрину с искусственными стеклянными глазами за двадцать пять тысяч фунтов, а хирургическая пила с ручкой из черного дерева ушла за шесть тысяч фунтов.
Большой сервант из красного дерева, придвинутый к стропилам, был поразительно безобразным и при этом украшенным изящной резьбой. Когда Стелла отодвинула тюки и коробки вокруг, она стала открывать дверцы и выдвигать ящики.
– Тебе и впрямь это нравится, да? – спросил Джейми, и Стелла поспешно выпрямилась. Он оказался ближе, чем она ожидала, и, если протянуть руку, она могла положить ладонь ему на грудь.
– Мне нравится находить новое в старых бумагах, – сказала Стелла, имея в виду письма Джесси, но не желая вслух обсуждать это. Если кто-то и понимал одержимость, то это был Джейми, но он был слишком озабочен собственным прошлым, и ей не хотелось тревожить его.
– А мне нравится, что ты занимаешься этим вместе со мной, – сказал он. – Не знаю, говорил ли я уже, как высоко ценю это.
– Не стоит благодарности, – отозвалась Стелла. Ей хотелось добавить что-нибудь кокетливое насчет того, как он продемонстрировал свою высокую оценку прошлой ночью, но она вдруг смутилась. Кокетливость была не в ее характере.
Джейми продолжал смотреть на нее, и Стелла гадала, о чем он думает. С таким же сосредоточенным видом он слушал научные подкасты или пытался осмыслить нечто важное для себя.
– Боже мой, – наконец произнес он. – Я постоянно думаю о тебе.
– Ох, – Стелла сглотнула. Она почувствовала, как затрепетало ее сердце, и знакомым жестом положила руку на грудь, нащупывая ритм.
– Все в порядке? – Одним движением он вдруг оказался рядом и положил руки ей на плечи.
– Да, – ответила Стелла. – Просто я…
Тут он поцеловал ее, и ее сердце забилось часто и быстро, но при этом она скорее чувствовала себя спортсменкой после участия в забеге, нежели рыбой, выдернутой из воды и глотающей воздух на борту лодки. А потом она перестала думать о своем сердцебиении и просто целовала Джейми, углубившись в этот процесс душой и телом.
Он ненадолго оторвался от ее губ и посмотрел на дощатый пол.
– Ты можешь занозить руки от этих досок, – озабоченно заметил он.
– Я могу устроиться на тебе сверху, – со смехом ответила Стелла. – Но, кажется, мы собирались заняться другими исследованиями.
Джейми состроил гримасу оскорбленного достоинства:
– Предполагается, что страсть настолько овладела тобой, что ты забываешь обо всем остальном.
– Как насчет того, что мы завершим осмотр на чердаке, а затем предадимся страсти, как только окажемся рядом с постелью внизу?
– Практично и замечательно, – сказал Джейми. – Это однозначно выигрышная комбинация.
Он снова поцеловал ее, а потом, наконец, отпустил от себя.
В буфете нашлась старая коробка «Меккано»[23] в девственном состоянии и несколько разнокалиберных бокалов и тарелок. В одном ящике лежали хлопковые салфетки и газетные вырезки. Стелла просмотрела несколько штук, но это были случайные «забавные» истории, а не такие материалы, которые могли бы представлять интерес для семейства Манро. Перед ее мысленным взором промелькнул образ прапрадеда Джейми, сурово взиравшего с фамильного портрета. Возможно, он не одобрял набег на бутылку хереса на его чердаке? Она забрала вырезки из ящика и положила в папку для дальнейшего просмотра.
– О, привет. – Голос Джейми был слегка приглушенным. Он глубоко зарылся в кучу холщовых мешков с веревочными завязками – нечто вроде шикарного эквивалента современных мешков для мусора. Вынырнув из кучи, он потащил за собой темно-коричневую кожаную сумку немного побольше обычного саквояжа.
– Сумка для инструментов? – Стелла подумала о Первой мировой войне, хотя память подсказывала ей, что те сумки имели другую форму.
Джейми открыл сумку и продемонстрировал множество инструментов в фетровых ячейках.
[23] Детский конструктор.