– Мне так жаль, – прошептала Стелла ей на ухо. – Такая тяжкая утрата!
Обе расплакались, и холод уже почти заледенил соленую воду на щеках Стеллы, когда голос Эсме возвысился над рыданиями и шмыганьем:
– Заходите, если пришли, нечего выпускать тепло из дома!
– Это нормально? – спросила Кэтлин, и вместе со скорбью на ее лице проступило беспокойство.
Стелла взяла ее за руку:
– Разумеется. Тебе всегда рады в этом доме.
В прихожей Стелла помогла Кэтлин снять сапоги, и Эсме отвела их на кухню.
– У меня остывает лимонный пирог и фруктовый чай, если вы не против нормальной домашней еды.
Табита прижалась к Кэтлин и положила голову ей на колени, как только та опустилась на стул.
– Кажется, здесь пахнет сдобным пирогом? – Джейми вошел на кухню и замолчал, когда увидел Кэтлин. Секунду спустя он наклонился и быстро обнял ее за плечи: – Мне очень жаль. Как вы справляетесь?
Кэтлин покачала головой, не в силах что-либо произнести.
– Мы можем что-то сделать? – спросила Стелла. – Помочь с организацией…
– Я не знала… – начала Кэтлин. – Не могу подобрать слов для извинения. – Она судорожно вздохнула и быстро заговорила: – Эсме, тот фруктовый кекс, который принес Роб… Клянусь, я не знала, но мне следовало бы догадаться, как плохо обстоят дела. И, Джейми, мне очень жаль. Я не знала, что Роб хотел попасть сюда, чтобы накопать всякую грязь…
– Слова! – пренебрежительно фыркнула Эсме. – Со временем их можно будет подкрепить кое-чем получше. Для начала я хочу увидеть твоего малыша, когда он появится на свет. Не знаю, когда у меня появятся собственные внуки. – При этих словах она выразительно посмотрела на Джейми, и Стелла скривилась, но он лишь ухмыльнулся и незаметно подмигнул ей.
– Но то, что он сделал… – слабым голосом сказала Кэтлин. – И то, что он собирался сделать…
– Здесь нет вашей вины, дорогая, – вставил Джейми.
– Ты действительно знала о витаминах в том кексе? – спросила Стелла, наблюдая за лицом Кэтлин.
– Нет, – сразу же ответила она. – Когда я думаю о том, что каждый из вас мог бы…
– …умереть, – закончила Стелла. – Просто непостижимо, как это могло случиться. Я хочу сказать, что Роб… До сих пор не могу поверить.
– Знаю, – сказала Кэтлин. Ее глаза снова наполнились слезами.
Эсме загремела чашками, явно недовольная таким обилием эмоций.
– Когда подходит твой срок? – спросила она, поставив чашку чая перед Кэтлин и демонстрируя твердую решимость сменить тему разговора. Они с Кэтлин пустились в обсуждение шаткой науки о схватках и родах.
Джейми достал из холодильника щедрую порцию своего зеленого коктейля и вернулся к работе, а Стелла откинулась на спинку стула, радуясь горячему чаю и присутствию Энгуса, лежавшего у ее ног.
Она закрыла глаза, пока слушала, как Эсме беседует с Кэтлин об одежде для младенца и местной родильной палате, и задавалась вопросом о том, как после всего, что недавно случилось, можно чувствовать себя такой счастливой и надежно защищенной.
Когда Кэтлин уехала домой, а Эсме осталась на кухне, поставив новую выпечку, Джейми просунул голову за дверь.
– Как насчет прогулки? – поинтересовался он.
Дождь прекратился, и за облаками угадывалось сияние зимнего солнца, поэтому Стелла согласно кивнула. От холода на улице у нее сначала захватило дух, но через несколько минут она согрелась и была даже рада свежему воздуху с солоноватым привкусом. Она чувствовала себя сильной и уверенной.
Джейми и Стелла в молчании шли вдоль берега. Молчание не выглядело неловким, но скорее напоминало взаимное соглашение на какое-то время воздержаться от разговора. Они миновали утес, нависавший над краем бухты, с импровизированным каменным очагом и почерневшей землей от сотен походных костров, а затем продолжили путь по валунам, которые становились все более крупными и неровными. Стелла забралась на валун, где сидела несколько недель назад. Она не могла поверить, что прошло так мало времени; казалось, она прожила здесь целые годы.
Джейми выбрал другой маршрут и оказался на вершине раньше ее. Он сразу же протянул руку, чтобы помочь ей.
Устроившись на плоской вершине и глядя на воду, Стелла глубоко вдыхала холодный воздух. Небо и море простирались перед ней без границ, до самого горизонта. Она запрокинула голову, подставляя лицо солнечным лучам.