У Стеллы стало легче на душе. Разумеется, это по-прежнему было ужасно, но не так просто или страшно, как образы матери и сына, терроризируемых чудовищем в облике отца.
Она посмотрела на Джейми, пытаясь понять его чувства. Его лицо было серьезным, а напряженный взгляд сосредоточился на Эсме. Он выглядел примерно так же, когда пытался разобраться в данных мета-исследования о повышении уровня человеческого гормона роста или в химических реакциях, вызываемых кетозом.
– Он был рассержен из-за ее романа?
– Да уж, наверное, – ответила Эсме. – В то время он мог рассердиться из-за чего угодно. Как тебе известно, он не был счастливым человеком. – Она поджала губы. – К тому же он не отличался сдержанностью и причинил массу неприятностей разным людям. Но его это ничуть не беспокоило.
Джейми кивнул.
– Как ты думаешь, почему он хотел, чтобы она вышла в море вместе с ним?
– За прошедшие годы я много думала об этом и вспоминала все подробности, но, честно говоря, до сих пор не могу понять. Клянусь, я ничего не утаиваю от тебя. – Эсме покачала головой. – Думаю, просто так получилось. Они терпеть не могли друг друга, но при этом они не могли вынести разлуки. Они были вместе, и как бы они ни тянулись в разные стороны, что-то возвращало их друг к другу.
– Этого я не помню, – сказал Джейми. – Но помню, что дома видел их только в разных комнатах. Во время школьных торжеств и мероприятий они сидели рядом в зрительном зале, но не разговаривали друг с другом. Мне всегда казалось, что они стали безразличны друг к другу.
– Ничего подобного, – возразила Эсме. – Когда твоя мать начала встречаться с Фрэзером Бэйрдом, она делала это для того, чтобы отомстить твоему отцу.
– Фрэзер Бэйрд? – спросила Стелла.
Эсме кивнула:
– Отец твоего друга. Он бросил свою жену и сына; наверное, это было к лучшему, хотя, конечно, в то время все выглядело иначе.
– Вы ничего не говорили об этом.
– Это никого не касается. – Эсме пожала плечами: – С какой стати?
– А Фрэзер приходил в этот дом? – спросила Стелла. Джейми удивленно взглянул на нее, но она продолжила: – Джеймс Манро дрался с Фрэзером?
Эсме посмотрела куда-то вбок:
– Я так не думаю.
– После того как Фрэзер ушел из семьи, его жена и сын больше никогда не слышали о нем. – Стелла внимательно следила за лицом Эсме. – Роб начал сомневаться, что его отец на самом деле уехал из Арисега.
Джейми посмотрел на нее широко распахнутыми глазами:
– Что ты хочешь этим сказать?
– Ненависть Роба к твоей семье имела определенную причину, – сказала Стелла. – И она состояла не только в том, что ваши отцы устроили старую добрую игру с обменом женами в стиле семидесятых годов.
В течение следующей недели Эсме почти не выходила из своей комнаты. Она появлялась на кухне лишь в то время, когда там никого не было, варила большие кастрюли супа, пекла хлеб и ячменные лепешки и оставляла горячие ужины на слабом огне в духовке.
Стелла понимала, что это способ позаботиться о Джейми без необходимости разговаривать с ним, и хотя ей отчасти хотелось запереть Эсме и Джейми в отдельной комнате до тех пор, пока они честно и открыто не обсудят прошлое, она сознавала, что между ними уже давно существуют теплые и близкие отношения, поэтому ситуация вряд ли требует ее вмешательства. Кроме того, Эсме по-прежнему большей частью выглядела суровой и отчужденной.
Стелла и Джейми проводили вместе долгие часы в ее рабочем кабинете. Джейми сидел за компьютером и печатал, пока она читала ему письма Джесси Локхарт, а потом они обсуждали книгу, которая могла получиться из этого материала.
– Я не хочу писать только о скандале и о судебном процессе, – сказал Джейми. – Мне хочется показать человеческую сторону экспериментов и все хорошее, что могло получиться в результате, даже если люди страдали при этом. Даже если им не удавалось выжить.
О Робе не было никаких известий, и через два дня береговая охрана прекратила поиски. Его останки могло вынести на дальнем берегу, где о нем никто не знал, либо где-нибудь в Моллэйге или в Обане.
Стелла обсудила со Стюартом, как будет лучше сообщить последние новости Кэтлин, поскольку не испытывала уверенности в своем желании посетить подругу. Она считала себя обязанной предложить помощь в организации похорон и всего остального, но при этом она испытывала стесненность и необъяснимое чувство вины.
– Это называется «виной выжившего», – сказал Стюарт. – Ты еще не оправилась от шока.
В пятницу прозвенел дверной звонок, что привело собак в крайнее возбуждение. Стелла шикнула на них и была рада, когда они подчинились ее команде. Кэтлин стояла на крыльце; образ цветущего здоровья резко контрастировал с трагическим выражением ее лица.
Не раздумывая, Стелла шагнула вперед и обняла подругу, прижав ее к себе так плотно, как только могла, несмотря на выпирающий живот Кэтлин.