— Как-то вот! — в тон мне ответил Санни.
— Поезд из Москвы только ночью, я тебя раньше трех не ждал, — пояснил я свой корявый вопрос.
— Я на машине, — он со стоном опустился на буфетный стул, — Ненавижу наши дороги! Какая бы ни была подвеска, позвоночник к концу дня в трусы ссыпается!
— Те самые, великокняжеские, с множеством золотых вензелей и завитушечек?
— Великокняжеские только великим князьям полагаются, мои попроще, всего лишь с вручную вышитой монограммой! — преувеличенно скорбно отозвался Санни.
— И как тебя угораздило? В Аравии нормальным парнем был, а теперь сплошное сиятельство?
— С отцом переобщался? — понимающе прищурился бывший наемник, — Он не всегда таким был. Я еще помню, как он сам подшучивал над всеми этими сословными предрассудками.
— Переобщался?.. — я примерил слово к своей ситуации, — Можно и так сказать. Одного раза хватило. И он не по сословию прошелся, а по моей ущербности в плане магии.
— Нда… — выдавил брат, — Это у него пунктик, своего рода идея фикс. Надеюсь, ты не из-за него сидел тут с таким одиноким печальным видом, словно взвалил на плечи всю жестокую несправедливость равнодушного мирозданья?
— Что?! — рассмеялся я, — Ты сам-то понял, что наворотил? Или вас там в ваших высоких княжеских теремах учат изъясняться столь изысканно и витиевато, что простым смертным не угнаться за полетом аристократической мысли?
— Один-один! — довольно хихикнул Санни, — Нос-то чего повесил?
— Потерял цель в жизни.
— А-а-а! — с ироничным уважением протянул он, — Достойный повод задуматься и загрустить. Слушай, я так и не спросил, а с чего ты меня мертвым посчитал? Я вроде повода не давал?
Повинуясь даже не щелчку пальцев, а всего лишь взгляду брата, буфетчица сноровисто уставила занятый нами стол немудреными закусками, споро заменив и мою заветренную снедь. Хорошо быть хозяином здешних мест — появившиеся волшебным образом тарелки были щедро усыпаны свежайшими ломтиками ветчины и пармезана, тогда как поданный мне ранее бутерброд выглядел почти ровесником здания — то есть находился примерно посередине между кулинарией и археологией. Вроде и не хотел есть, но удержаться от кусочка с вновь прибывшей тарелки не смог.
— Знаешь, в тот момент все таким логичным выглядело… — ответил я, дожевав, — Но у меня с логикой последнее время очень сложные отношения, теперь даже в дважды-два-четыре сомневаюсь.
— И все-таки? Нет, если не хочешь, не отвечай! — отступился он, — Мне просто любопытно.
Оглянулся по сторонам: в буфете мы сидели вдвоем, только что мельтешившая дородная буфетчица скрылась где-то в недрах своего хозяйства. Тайна — тайной, но Санни можно! Осторожно подбирая слова, вывалил на брата отцовские откровения и свои мысли на этот счет.
— Да… — к концу моей речи Санни выглядел устало-задумчивым и долго молчал, прежде чем отреагировать, — Каша у тебя в голове… даже не знаю, что сказать…
— Скажи как есть.
— Так и придется. Начну с того, что в свете наших с тобой споров о разумности-неразумности магии и потоков, теория Бейшко еще как-то уместно смотрелась бы в рамках моей концепции. Но никак не в твоей! Если считаешь магию бездушной энергией, то будь добр, иди до конца. Или — или!
Звучало логично, но…
— Второе: очень банальное утверждение, но даже великие могут ошибаться.
Отчаянно замотал головой — не мой отец! Но Санни остался при своих:
— В качестве примера приведу один факт: Эрик Бейшко был завзятым кокаинистом и зарезан в притоне, куда регулярно наведывался за своей дурью. Зарезан другим наркоманом! — и после небольшой паузы саркастически добавил, — Типичное заказное политическое убийство! И еще неизвестно, чем он там расширял сознание своим адептам и последователям!
— Спорно.
— Спорно, когда нет свидетельств, а в его биографии не один человек покопался!
— Спорно, что этот факт отменяет его теорию.
— Доберемся до теории! Заметь, я не берусь утверждать, что теория неверна в целом, хотя я в нее не верил раньше и не поверю сейчас. Я даже не стану приводить тебе кучу разоблачающих трудов, сам с ними не знаком, но наверняка их полно. Я только книгу, написанную сыном Бейшко, в свое время осилил, все мои знания почерпнуты оттуда. Но я сейчас в твоей личной логике вижу две огромные дыры!
— Какие же?
— После случая с той девочкой… как ее?.. Машей? — дождавшись моего кивка, Санни продолжил, — Твой дар вырос с пятнадцати до двадцати пяти, то есть, как ты утверждаешь, примерно в полтора раза. Так? — я опять кивнул, — А после посмертного благословления отца — до пятидесяти, когда начала нарастать вуаль, то есть в два. Все пока правильно?