— Кабан! Кабан, ты меня слышишь?
— Санни, ты же умер?!
— С чего бы?!
— Я точно знаю!
Рыжий венценосец охлопал себя по туловищу и произнес:
— С утра проверял — живой вроде бы…
Живой…
Совершенно живой побратим нагло лыбился в лицо и не спешил отлетать на небо. На всякий случай ущипнул его.
— Ай!
— Живой?!
— Да живой я! Прекращай щипаться!
— Живой… — и снова отрубился.
Утром впервые за долгое время проснулся с ощущением счастья. Епта, как же мне не хотелось покидать сон, где Санни был жив!
— Привет, спящая красавица! — с кресла, приставленного к кровати, на меня взирал собственной персоной небритый и помятый Ужас Пустыни, мой единственный и неповторимый побратим. И именно этот его непарадный вид вкупе с рыжеватой щетиной заставил поверить в реальность происходящего.
— Санни?!! Живой?!!
— Как ты любишь говорить: епта! Как ты меня задолбал этим своим «живой»! Живой, живой! Можешь потрогать! Только не щипайся больше!
— Но как?!
— Кабан! Это не я пропал на полгода! Это мне впору тебя щипать и теребить! Приезжаю я в Джидду, доктор куда-то смылся, дом закрыт, о тебе ни слуху, ни духу! Я все гостиницы обошел, весь город оббегал!
— На магов облава была, Сулейман меня сбагрил. Я думал, ты погиб…
— Да не погиб я! С чего ты вообще взял! Меня, конечно, как и любого, можно убить, но уверяю тебя, сделать это очень и очень сложно. Сначала я из-за поисков задержался, потом Елена умерла, объявили национальный траур. Потом чуть под облаву эту не загремел! Хватали всех подряд, особенно иностранцев, пришлось в пустыню уходить, там пережидать, хорошо отряд знакомый встретил, с ними переждал.
— Нашел?
— Кого?
— Валькирий.
— Нашел… — потух Санни.
Помолчал, все стало ясно по интонации. А, зная репутацию Пустынного Ужаса…
— Облаву, часом, не из-за тебя объявили?
Санни зло ухмыльнулся:
— Хороший вопрос!
— И?..
— Хороший вопрос уже содержит ответ, — мне хотелось подробностей, девчонки нам обоим были не чужие, и я уже набрал воздуха для новой серии вопросов, как Санни перебил, — Не спрашивай. Просто не спрашивай ничего.