— И что же я такого сделала, чтобы заставить тебя так думать? — Эйслин пыталась произнести вопрос с сарказмом, но ее голос прозвучал высоко и пискляво.
— В прошлый раз ты отослала своего приятеля и животных, чтобы мы могли побыть наедине. — Он улыбнулся, сверкнув идеальными зубами. Эйслин окатило волной вожделения.
— Я отослала их, чтобы они оказались в безопасности.
— Ох, понимаю. — Похотливая ухмылка стала шире. — Ты принесла жертву. Я знаю несколько замечательных игр, в которые мы могли бы поиграть. Кроме того, мне нравятся подчинять женщин.
Эйслин зарычала, обнажив зубы.
— Никогда. Лучше уж смерть.
— Это твой выбор? — Д'Чель лениво поднял руку. — Для меня это не имеет значения, человек. Я могу заставить тебя кончить множеством разных способов. Просто мне показалось, что твой дух может сделать некоторые вещи более… интересными.
— Если я не захочу, то ты не сможешь ко мне прикоснуться. Я доказала это еще в прошлый раз.
— Правда. Но я могу убить тебя, не сходя с этого места. — Эйслин вновь пронзило похотью, словно ударом ножа. Ее бедра оросила влага, напоминая о ноющих половых губах. — Мы бы действительно могли насладиться друг другом. Ты посмотри, насколько сильно я возбуждаю тебя даже на расстоянии десяти шагов. Только представь, что я могу сделать, если ты позволишь мне прикоснуться к тебе.
Воспоминания о ледяном холоде, исходящем от его рук, возникли в ее голове. Может Д’Чель и мог убить Эйслин, но будь она проклята, если позволит темному богу прикоснуться к себе.
— Смотри. — Он распахнул свою богато-расшитую черную мантию и погладил себя. Эйслин пыталась отвернуться, но не смогла. Его член завораживал. Идеально сформированный, совершенно твердый, прекрасный и красивый…
«Перестань! Просто прекрати. Эта чертова штука холодная и мертвая, как и все остальное в нем. Неважно, как это выглядит».
— Мммм, — заурчал Д’Чель, лаская плоть немного быстрее. — Если суть проблемы только в этом, то для тебя я могу стать теплее. Прикоснись ко мне. Убедись лично. — Его ладонь сжала ствол сильнее.
Что-то в воздухе изменилось. Казалось, что теперь мужчина гладит и Эйслин. Она сопротивлялась изо всех сил, но все равно достигла кульминации, задрожав.
«Черт! Еще один «смотри, мам, без рук» оргазм».
У Эйслин перехватило дыхание.
Д’Чель шагнул ближе, все еще лаская себя. На кончике члена показалась капля предсемени. Эйслин подняла взгляд, встретившись с глазами бога: медные омуты, сверкающие опасностью. Д'Чель источал магию внушения. Если Эйслин что-нибудь не придумает, чтобы сломить его силу, то вскоре очень быстро ринется в объятия мужчины, чтобы отдаться ему.
Она приказала своему телу немедленно отойти вправо, черт возьми, но оно словно приклеилось к одному месту. Эйслин не могла оторвать взгляд от мистических чужеродных глаз. Рун зарычал. Лодыжку девушки пронзила боль. Эйслин взглянула вниз и увидела, что волк сомкнул челюсть вокруг ее плоти.
«Спасибо. Сделай это еще раз».
Эйслин снова ощутила боль, когда волк усилил хватку, и это помогло сломить влияние Д’Челя. Она потянулась к огню так быстро, как только могла, и разогрела свое тело, чтобы маг не смог к ней прикоснуться. В густом лесу раздался звук шагов. Эйслин застыла. Неужели пожаловал еще один темный бог?
— Эйслин! — выкрикнул Фион. Они с Беллой появились на поляне.
— Я уже собиралась уходить, — выдохнула она. Эйслин до сих пор была возбуждена, поэтому могла думать только о том, чтобы заполучить член — хоть чей-нибудь — в свое лоно.
— Не правда, — строго отрезал мужчина. — Давай попробуем избавиться от этого ублюдка. — Подняв руки, Фион освободил свою магию. Сгусток энергии полетел прямо в Д'Челя. По крайней мере, бог иллюзии наконец-то отпустил свой член. Стержень дернулся в непристойной пародии на желание, когда Д’Чель нагнулся и увернулся от удара Фиона.
Эйслин потянулась к своей магии, плескавшейся внутри, и направила ее на Д'Челя, но пространство, где недавно стоял бог, внезапно опустело. Видимо, темный пришел к выводу, что шансы не равны.
«И почему меня это не удивляет?»
Эйслин ожидала, что он вскоре снова появится. После десяти вдохов, в девушке проснулась надежда, что бог, наконец, сгинул. После двадцати — она была уверена, что Д’Чель больше не придет, по крайней мере, не сейчас. Эйслин развела руками.
— Думаю, теперь мы можем отправиться домой. — Нагнувшись, она взяла в руки сурка и енота.
— Почему ты не позвала меня, когда осознала, что у тебя неприятности? — В голосе Фиона вновь появилась точно такая же тревога, которая была после ее возвращения из Талтоса.
— Решила, что смогу справиться самостоятельно. — Эйслин подняла подбородок и окинула взглядом Фиона. — И я справлялась.
Фион издал грубый звук где-то между ворчанием и фырканьем.