Китай. Большой исторический путеводитель: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Для нужд текущего общекитайского политического момента и ближайшей перспективы, для того, чтобы КПК могла занять ведущие позиции в едином фронте, партийными идеологами под руководством Мао Цзэдуна была разработана концепция «новой демократии», в которой немалую роль играли основополагающие воззрения Сунь Ятсена. Как первоочередная в ней ставилась задача национального освобождения. Аграрная реформа объявлялась необходимой не для уравнительного перераспределения земли, а для устранения «феодальных пережитков» — т. е. крупного землевладения не занятых производительным сельским трудом собственников. Говорилось о поощрении предпринимательства и рыночных отношений. Наряду с защитой отечественного производителя, ставилась задача создания условий для привлечения иностранного капитала. Предлагалось национализировать бюрократическую частную собственность, процветавшую при гоминьдановском правлении, и сделать ее основой государственного сектора и всей экономики. Хотя в концепции применялись понятия марксистской классовой теории, но ставилась задача взаимовыгодного сотрудничества труда и капитала.

Все это вполне соответствовало суньятсеновскому принципу «народного благоденствия». Но что особенно выигрышно звучало для различных течений единого фронта на фоне гоминьдановских реалий — «новая демократия» предусматривала развитие многопартийной системы. При этом яньаньские идеологи выражали уверенность, что КПК сможет стать ведущей политической силой и возглавить другие патриотически настроенные партии и общественные движения.

Но одновременно с работой над этой полной слов о свободном сотрудничестве и плюрализме концепцией, Мао Цзэдун инициировал летом 1941 г. мероприятие по идеологической обработке (чтобы не сказать оболваниванию) партийных активистов и широких партийных масс, в первую очередь тех, что находились в Особом районе. Во время него вырабатывался тот особый, «яньаньский» тип мышления (под стать «яньаньскому» казарменному стилю жизни), который стал господствующим в КПК на несколько последующих десятилетий. Мероприятие получило название «движения за упорядочение стиля в партии» (чжэнфэн).

Была составлена программа партийной учебы. В нее входили труды самого Мао Цзэдуна и несколько статей Сталина. И люди день за днем, месяцами занимались зазубриванием выдержек из них. Такой метод обучения не был новинкой в китайской традиции — он веками применялся в школе, когда ученики десятки раз повторяли вслед за учителем ключевые положения конфуцианской догматики, как то: «с чего начинается человек: его природа в основе своей добра. По природе люди друг другу близки, по привычкам друг от друга далеки». По своему малолетству дети могли не понимать еще толком смысла фразы, но она должна была крепко осесть в их подсознании, стать элементом мировосприятия. Теперь же аналогичная система обучения применялась к китайским коммунистам всех возрастов. Причем учебный процесс был построен в определенном смысле мастерски: люди впадали в фанатичный ажиотаж, с ожесточенными лицами и устремленными в одну точку взглядами выкрикивая хором изречения своего любимого вождя и вождя сопредельного коммунистического государства. Тогда же появились первые цитатники: бойцы вырезали отдельные фразы из газет и журналов и вклеивали их в записные книжки — они становились их неизменными спутниками и в минуты отдыха, и на позициях, и в рейдах по тылам врага.

Но заучиванием цитат дело не ограничилось. Партийцев еще и науськивали на «критику» тех руководителей, которые казались Мао препятствием на его пути к абсолютной власти. По той же конфуцианской традиции, людей могли прямо по имени не называть, якобы оберегая их «лицо» (так, позднее, в годы Культурной революции миллионы и миллионы раз звучали проклятия хунвэйбинов по адресу какого-то так и не названного «самого главного, стоящего у власти и идущего по капиталистическому пути» — но все прекрасно знали, что это заместитель председателя ЦК КПК, Председатель КНР Лю Шаоци).

Многие из критикуемых были сняты с руководящих постов. Те из них, кто вовремя осознал свои ошибки, поклялся в верности Мао и заслужил его доверие, пошли опять на повышение, но многие сгинули навсегда. Чистке подверглась не только верхушка партии — через нее прошли и многие рядовые партработники и активисты. Так была отработана не раз применявшаяся впоследствии тактика манипулирования революционным общественным мнением для того, чтобы держать в страхе, а при необходимости и устранять ответственных партийных и государственных работников любого уровня — выборочно или коллективно. С помощью «движения за упорядочение стиля в партии» были еще прочнее внедрены во внутрипартийную жизнь армейские порядки — железная дисциплина и единоначалие.

На VII съезде КПК, проходившем в Яньани весной 1945 г., Лю Шаоци, крепко стоявший тогда на партийном Олимпе, заявил в своем докладе: «Идеи Мао Цзэдуна — это идеология, объединяющая теорию марксизма-ленинизма с практикой китайской революции, это китайский коммунизм, китайский марксизм. Идеи Мао Цзэдуна — это дальнейшее развитие марксизма в национально-демократической революции в колониальных, полуколониальных и полуфеодальных странах в современную эпоху, это превосходный образец национального марксизма». А в принятом съездом новом уставе партии было записано: «КПК во всей своей работе руководствуется идеями Мао Цзэдуна».

Заключительный этап войны проходил в условиях, когда после объявления Советским Союзом войны Японии Советская армия освобождала Маньчжурию и Северную Корею, а американцы подвергли остатки японских вооруженных сил и японские города массовым бомбардировкам, сбросили на Хиросиму и Нагасаки новоявленные сверхсмертоносные ядерные бомбы. Воля Японии к продолжению сопротивления была сломлена. 2 сентября 1945 г. на борту американского линкора «Миссури» ее представители подписали акт о безоговорочной капитуляции. Как на то и рассчитывали китайские руководящие деятели, основную роль в победе над Японией сыграли иностранные силы. А КПК и Гоминьдану предстояло теперь решительным образом приступить к тому, к чему они давно готовились — борьбе за власть между собой.

Советское правительство, заявив о заинтересованности в мирном разрешении китайских проблем, все захваченное у японской Квантунской армии вооружение передало Красной армии. Территория Маньчжурии перешла под контроль КПК. Американцы же оказали поддержку Гоминьдану, причем в самой необходимой ему на тот момент форме — предоставив большое количество транспортной авиации. Дело в том, что советские районы оказались в стратегически более выгодном положении: они были ближе к оккупированным японцами густонаселенным областям и большим городам, части же гоминьдановской армии располагались в основном в отдаленных от побережья западных и юго-западных районах страны. Чан Кайши потребовал от японского командования, чтобы его войска капитулировали перед правительственной НРА, и отдал ее частям приказ как можно быстрее продвигаться в освобождаемые

районы. Здесь и оказались очень кстати услуги американской военно-транспортной авиации. В результате многие крупнейшие ранее оккупированные города перешли под контроль Чунцинского гоминьдановского правительства.

Правда, на последнем этапе войны, когда КПК громко выступила с инициативой «новой демократии», американское правительство проявило некоторый интерес к возможности сотрудничества с коммунистами. Летом 1944 г. в Яньань прибыла «союзническая миссия наблюдателей». В целом партийное руководство во главе с Мао Цзэдуном и обстановка в Особом районе произвели на нее благоприятное впечатление, и в Вашингтон были отправлены вполне положительные донесения. Побывавшие в советских районах американские журналисты левой ориентации (в том числе Эдгар Сноу) тоже давали в прессе благожелательные репортажи об увиденном. Но, в конце концов, американское правительство утвердилось во мнении, что «новая демократия» — это всего лишь пропагандистская уловка коммунистов, и сделало окончательную ставку на Гоминьдан.

В свою очередь, руководители КПК не без некоторой надежды ожидали такого поворота событий, когда вооруженные силы СССР и США столкнулись бы между собой, а они оказались в положении любимого фольклорного персонажа Мао Цзэдуна: обезьяны, наблюдающей с высокого холма за смертельной схваткой двух тигров — чтобы по ее окончании спуститься вниз и снять шкуры. Но этому не суждено было случиться.

ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА 1945–1951 гг.

На территории советских районов, от Маньчжурии до острова Хайнань, проживало около четверти населения Китая. КПК была многочисленной, сплоченной организацией, и на ее основе действовали крепкие властные структуры. Серьезную военную силу представляла собой Красная армия: опытная, идеологически подкованная, наконец-то более-менее неплохо вооруженная.

Но Гоминьдан выглядел, на внешний взгляд, предпочтительнее — хотя бы за счет гораздо более многочисленной и лучше вооруженной армии, не говоря уж о том, что им было сформировано признанное во всем мире правительство, которое могло рассчитывать на широкую помощь из-за рубежа. Как КПК и Красная армия, Гоминьдан и НРА тоже были сильно идеологизированными организациями. Но гоминьдановские партийные функционеры, контролируя и направляя все стороны жизни общества, очевидно, больше, чем следовало бы, прониклись личными материальными интересами. Коммунисты же, а вслед за ними и значительная часть населения советских районов, (и не только их), горели революционным задором.

Но довольно резкое заявление советского правительства от 14 августа 1945 г. о том, что СССР признает правительство Чан Кайши единственным законным представителем китайского народа, а также телеграмма, посланная И.В. Сталиным лично Мао Цзэдуну, несколько охладили пыл товарищей из КПК. И тогда они, быстро переустроившись, избрали другую тактику действий: вести с Гоминьданом долгие переговоры о проведении политики единого фронта, пропагандировать идеи «новой демократии» на гоминьдановских территориях, а тем временем, опять же, готовиться к решающей схватке.

Заручившись гарантиями безопасности, Мао Цзэдун 28 августа вылетел в Чунцин для переговоров с Чан Кайши — тот уже не раз приглашал его встретиться. Но в те же дни командование Красной армии получило закрытую директиву: на Севере «завоевать все, что можно завоевать», а в других районах — действовать по обстановке, но примерно в том же духе.

Посредником на переговорах в Чунцине, по договоренности обеих сторон, выступали американские дипломаты. 10 октября 1945 г. было заключено соглашение о перемирии, но по таким важнейшим вопросам, как объединение армий и властных структур, решения найдено не было.

После этого переговоры на некоторое время прервались и возобновились в январе 1946 г. В этот промежуток времени в Москве состоялась встреча министров иностранных дел СССР, США и Великобритании, которые высказались за мирное объединение Китая. Была выдвинута инициатива проведения конференции с участием КПК, Гоминьдана и других политических сил. В случае ее успеха можно было бы переходить по всей стране от однопартийных правлений к созданию органов власти на демократической основе.

Конференция состоялась, но, как вскоре выяснилось, Гоминьдан от монополии на власть отказываться не собирался: его руководители дополнили резолюции конференции такими оговорками, что это означало фактическое их непризнание. Руководство КПК действовало более гибко, чем противник. Не отвергая американского посредничества, неустанно призывая к демократизации политической жизни, оно смогло обрести в глазах широкой общественности по всей стране весьма привлекательный имидж.

Летом 1946 г. гоминьдановские войска активизировали свои действия в противостоянии с Красной армией, и в самом скором времени локальные столкновения переросли в полномасштабную гражданскую войну — долгую и кровавую.

Если в тяжелые годы антияпонской войны гоминьдановское правительство довольно успешно действовало в экономике, то теперь и в этом отношении его политика вызывала все большее недовольство.

Государственный сектор, за счет правительственной поддержки, в первые два послевоенных года показывал неплохие темпы роста, особенно в шанхайском регионе. Но там, куда у правительства не доходили руки (в том числе на западе страны, где за время войны было построено немало новых предприятий и куда было эвакуировано немало старых), или куда они доходили с неоправданной силой, на частных предприятиях — там дела шли плохо. Инфляция была непомерно высока, уровень жизни трудящихся постоянно снижался.

Еще хуже было положение в деревне. Налоги, как и во время войны, взимались в натуральном выражении, в первую очередь зерном. Вдобавок значительную часть урожая крестьяне обязаны были поставлять государству по твердым закупочным ценам, которые были значительно ниже рыночных. Получалось, что для свободной продажи практически ничего не оставалось ни у крестьян-собственников, ни у арендодателей.

Так что гоминьдановский режим быстро терял социальную опору и в городе, и в деревне. Если раньше он представлялся защитником интересов тех, кому было что терять, то теперь молодежь из состоятельных слоев на военную службу не шла, НРА превращалась в армию бедняков, и любой ее солдат, находясь в компании себе подобных, мог призадуматься — а не более ли подходящее место для него в Красной армии? Коммунистическая агитация в войсках Гоминьдана пользовалась большим успехом.

В Маньчжурии КПК получила революционную базу совсем не похожую на прежние, в которых подавляющую часть населения составляли крестьяне. Это был высокоразвитый промышленный район, обладание которым могло обеспечить немалую долю успеха в гражданской войне. Сюда было срочно направлено около 50 тысяч партийных работников, т. к. во времена японской оккупации создать в Маньчжурии крепкую сеть своих организаций КПК не смогла.

Было ясно, что руководство Гоминьдана тоже прекрасно понимает значение Маньчжурии и попытается сделать все возможное для ее захвата. Поэтому командование Красной армии, которая стала теперь носить название Народно-освободительной армии (НОА), перебросило на северо-восток из других советских районов наиболее боеспособные части. К ним присоединилось немало бывших военнослужащих армии Маньчжоу-го — они отличались хорошей профессиональной подготовкой, полученной у японских инструкторов. Была проведена мобилизация местной молодежи, и скоро северо-восточная группировка НОА насчитывала около 300 тысяч бойцов.

Когда летом 1946 г. Гоминьдан развернул свое широкое наступление, главный удар, действительно, был нанесен в Маньчжурии. Но его ожидали, и хотя гоминьдановской армии и удалось захватить несколько городов, в целом эту важнейшую революционную базу КПК удалось отстоять.

Войска Гоминьдана атаковали и другие освобожденные районы. В марте 1947 г. им удалось даже захватить на время Яньань, которая являлась местом расположения центральных органов КПК.