Китай. Большой исторический путеводитель: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Большое влияние на общественные настроения в Китае оказывала Великая Октябрьская революция в России. Один из организаторов «Движения 4 мая», вставший впоследствии на марксистские позиции Ли Дачжао, прямо призвал «последовать примеру русских». Освоение марксизма происходило преимущественно на основании переводов трудов Ленина и Троцкого. Мао Цзэдун вспоминал: «Китайцы обрели марксизм в результате применения его русскими. Идти по пути русских — таков был вывод». Привлекало то, что «высшее достижение западной социально-политической мысли» — марксизм (он еще долгое время будет казаться таковым не одним только китайцам) было успешно применено и привело к победе революции, к коренному общественному перевороту именно в России — в стране далеко не самой промышленно развитой, с абсолютным преобладанием крестьянского населения. Напрашивались аналогии, пример вдохновлял.

Одним рывком — в светлое будущее, в небо, сошедшее на землю — тысячелетняя утопия всех крестьянских восстаний. Такое же устремление явно присутствовало в душах тех, кто сплотился в коммунистическую партию Китая. Впрочем, нечто подобное двигало и отцами-основателями Гоминьдана, и их приверженцами. Но эта партия по духу своему была слишком конфуцианской, после победы Синьхайской революции она стала скорее реформистской, чем революционной. А многие были настроены кинуться сломя головы за таинственным, манящим своей новизной пророчеством — как это было в страшные годы тайпинского восстания.

Но — «кому апельсинчиков, кому капустки». Миллионам китайцев казалась надежней гоминьдановская опора на традиционную духовность. Близкий к правым кругам Гоминьдана философ Лян Шумин утверждал: «Будущая мировая культура — это возрожденная культура Китая… ибо конфуцианство — это не просто идея, а сама жизнь».

Подобный национализм всегда найдет отклик в душах, в которых больно задето чувство национального достоинства, тем более если это достоинство — по определению «поднебесное». Но, конечно же, совсем уже несметные миллионы простых людей, измученных всеми навалившимся на них невзгодами, от чистого сердца могли сказать своим идеологически озадаченным соотечественникам: «нам бы ваши заботы». Однако, их тоже скоро озадачат — да они и сами озадачатся, большинство неожиданно для самих себя.

Усиление в Поднебесной революционных настроений не могло не привлечь внимания московских товарищей. В апреле 1920 г. по указанию Коминтерна в Китай прибыла из Владивостока группа идеологически подкованных российских коммунистов. Они усиленно старались вникнуть в смысл происходящего, оказывали помощь в создании в разных частях страны марксистских кружков.

В г. Чанша, центре провинции Хэнань, руководителем кружка стал товарищ Мао Цзэдун. Примерно в это же время группа молодых марксистов возникла в среде китайских эмигрантов в Токио. Во Франции начинали свой славный путь будущие руководители КПК и Китайской Народной Республики Чжоу Эньлай, Дэн Сяопин, Ли Лисань. Осенью 1920 г. при финансовой поддержке Коминтерна на марксистские позиции перешел журнал «Синь цяннянь», который, подобно «Искре», стал идеологическим и организующим центром для групп коммунистической направленности. Расширялась пропагандистская деятельность (в том числе в рабочих клубах, в школах для рабочих), появлялись новые печатные органы.

В июле — августе 1921 г. в Шанхае прошло совещание 12 делегатов от семи кружков (в их число входил товарищ Мао Цзэдун), которые объявили об организации Коммунистической партии Китая (КПК). Немалую роль в этом историческом событии сыграли присутствующие там представители Коминтерна. Новая партия сразу же заняла влиятельные позиции в рабочем движении — в Шанхае по инициативе коммунистов был создан Всекитайский секретариат профсоюзов.

В начале 1922 г. в Москве и Петрограде по инициативе Коминтерна прошел Съезд народов Дальнего Востока. В составе китайской делегации были представители коммунистов, Гоминьдана, других левых партий. Часть китайских товарищей была принята В.И. Лениным.

На съезде китайские коммунисты высказали свою точку зрения: в их стране вот-вот начнется социалистическая революция, и они должны возглавить ее. Но руководители Коминтерна поправили их: построение социализма в Китае дело не ближайшего будущего, революция будет носить на первом этапе национально-освободительный характер, а потому необходимо налаживать отношения с другими левыми партиями и организациями — в первую очередь с Гоминьданом.

Мощнейшими политическими силами в Китае продолжали оставаться милитаристские группировки, ведущей партией был Гоминьдан, а самым известным политическим деятелем — его руководитель Сунь Ятсен. Он возглавил работу по преобразованию партии в многочисленную боевую организацию. Когда в южной провинции Гуандун власть захватил сочувствующий Гоминьдану милитарист Чэнь Цзюньмин, там была создана гоминьдановская революционная база.

В апреле 1921 г. в Гуанчжоу собрались на съезд делегаты всекитайского парламента — Национального собрания созыва 1913 г., и избрали Сунь Ятсена чрезвычайным президентом Китайской Республики. Конечно, в силовом отношении с милитаристами он тягаться не мог, но моральный и политический авторитет его стал еще выше.

Сунь Ятсен приступил к подготовке объединительного военного похода на Север, отправной точкой которого должна была стать революционная база в Гуандуне. Он искал опору в рабочем движении, привлек в свое правительство коммунистов.

Но ближайшие события показали непрочность его положения. Сначала Чэнь Цзюньминь, «передумав», совершил военный переворот и изгнал Сунь Ятсена из своих владений. Но потом самого диктатора одолели, объединившись, его коллеги из Гуанси и Юньнани — и восстановили власть чрезвычайного президента. Осмыслив уроки произошедшего, Сунь Ятсен принялся за организацию собственной революционной армии — он не хотел и впредь зависеть от настроения милитаристов и их непрекращающихся разборок.

Понимая, что западные державы, при всех симпатиях их политических кругов к нему лично, военной, экономической и политической помощи Гоминьдану не окажут — потому что они поддерживали тесные отношения с пекинским правительством, признавая его единственно законным, Сунь Ятсен решил расширять связи с Советской Россией. Москва тоже официально признавала только северокитайское правительство. Но в то же время советское руководство, проанализировав ситуацию, пришло к выводу, что в настоящих условиях, когда о скорой победе социализма в Китае речи идти не может, Сунь Ятсен и его Гоминьдан — самая перспективная революционная сила.

В августе 1923 г. в Москву прибыла военно-политическая делегация во главе с зятем Сунь Ятсена — Чан Кайши (1887—1975 гг.). Она провела переговоры по самому широкому кругу вопросов с советским руководством и с Коминтерном. Китайским делегатам была обещана всесторонняя помощь. Но обозначилось и идеологическое расхождение. В резолюции Коминтерна «по китайскому вопросу» говорилось, что одна из задач революции — уничтожить «институт крупных и многочисленных средних и мелких землевладельцев, не работающих на земле» (не пугайтесь, речь шла об уничтожении только института, а не землевладельцев). Для Сунь Ятсена, мечтавшего о социальной гармонии и считавшего необходимой защиту прав собственности, такой тезис был неприемлем. Но по вопросу о необходимости создания в Китае широкого антиимпериалистического фронта стороны пришли к согласию.

Уже в октябре 1923 г. в Гуанчжоу прибыл советский представитель М.М. Бородин (Грузенберг), которого Сунь Ятсен сделал главным своим советником по реорганизации Гоминьдана. Одновременно прибыла группа военных специалистов, в задачу которых входила помощь в создании китайской революционной армии. Вскоре во главе этой группы встал В.К. Блюхер — прославленный полководец гражданской войны в России, будущий маршал Советского Союза. На острове Вампу близ Гуанчжоу была создана высшая военная школа, подготовившая тысячи командиров и комиссаров революционной армии. Начальником школы был Чан Кайши, в ее работе активное участие принимал один из руководителей КПК Чжоу Эньлай. И в политических, и в военных вопросах Гоминьдан на этом этапе тесно сотрудничал с КПК.

Делегаты собравшегося в январе 1924 г. в Гуанчжоу I Конгресса Гоминьдана представляли 11 тысяч членов партии. Основной его документ — Манифест был подготовлен при участии представителей компартии и Бородина. Акцент делался на противостоянии мировому империализму и китайскому милитаризму: «Беспорядки в нашей стране создаются великими державами, интересы которых в Китае сталкиваются и которые во имя своих целей истребляют наш народ руками милитаристов».

Касаясь социально-политических задач, Манифест определял будущее конституционное устройство Китая как основывающееся на деятельности «пяти властей» — законодательной, судебной, исполнительной, экзаменационной и контрольной. При проведении принципа «народовластия» необходимо было «избежать недостатки, которые несет с собой парламентаризм», «устранить пороки, присущие системе выборов». Реализация принципа «народного благоденствия» виделась в первую очередь в уравнении прав на землю ив ограничении деятельности капиталистов-частников — что было вполне в духе китайской традиции. По мысли Сунь Ятсена, «народное благоденствие — это и есть социализм, или, как он еще называется, коммунизм». Он считал, что приоритет в поиске путей к справедливому устроению общества принадлежит не западной социально-политической науке, а традиционной китайской, в значительной степени конфуцианской идее «великой гармонии». Ее наступление он обусловил построением такого общества, в котором высшим собственником будет являться весь народ, а не частные лица: «Если все будет принадлежать всем, то наша цель — народное благоденствие — будет действительно достигнута, и воцарится мир великой гармонии, о котором мечтал Конфуций». По мнению Сунь Ятсена, в прошлом наибольших успехов в области коммунистической мысли и коммунистического строительства достиг вождь тайпинов Хун Сюцюань: «Экономическая система, создававшаяся Хун Сюцюанем, была системой коммунистической. И это было коммунистической действительностью, а не только теорией» (позднее примерно такого же мнения придерживался Мао Цзэдун).

Устройство Гоминьдана Сунь Ятсен мыслил, как мы помним, как партии «ленинского типа». В одном из партийных документов было записано, что «организационным принципом Гоминьдана является демократический централизм». Президент партии наделялся по существу диктаторскими полномочиями.

Уже на этом конгрессе правые круги Гоминьдана выступили против сотрудничества с коммунистами, но Сунь Ятсен своим авторитетом сумел отвергнуть это требование.

Правильность курса на создание собственной революционной армии вскоре подтвердилась. Правительство Сунь Ятсена, испытывая большие финансовые трудности, вынуждено было обложить дополнительными налогами богатую гуанчжоускую буржуазию, тесно связанную с английскими предпринимателями. В ответ та, располагая собственной вооруженной милицией, устроила «мятеж бумажных тигров», как окрестили его впоследствии. Выступление было быстро подавлено: план операции составили советские военные специалисты, а основной ударной силой были курсанты школы Ванпу, рабочие отряды и артиллерийские части. Общее командование осуществлял Чан Кайши — тогда уже становившийся харизматическим лидером.

Затем настал черед более масштабного военного мероприятия — Первого Восточного похода. Он был направлен против основного на тот момент недруга революционного правительства — милитариста Чэнь Цзюньмина. Успешно проведенный, он позволил расширить территорию революционной базы Гоминьдана в Гуандуне.

Был достигнут и первый «международный» успех. Гоминьдановское правительство поддержало забастовку китайских рабочих на территории англо-французской концессии в Шамяне (районе Гуанчжоу), координируя при этом свои действия с проявившими пролетарскую солидарность рабочими организациями Гуанчжоу. Власти концессии вынуждены были пойти навстречу требованиям забастовщиков.

В Гуандуне стали образовываться крестьянские союзы, с инициативой создания которых выступили коммунисты, работающие в крестьянском отделе ЦИК Гоминьдана. Союзы ставили перед собой задачи снижения арендной платы и налогов, а также организации отрядов самообороны.

В январе 1925 г. в Шанхае состоялся IV съезд КПК. В партии насчитывалось тогда 1 тысяча человек — может показаться, что это совсем немного, но это была боевая революционная организация, а увеличение ее рядов шло в геометрической прогрессии.

В решениях съезда особо подчеркивалась необходимость активизации работы среди пролетариата — как то и подобало марксистской партии. В то же время успех в деле создания крестьянских союзов в Гуандуне заставил уделить большое внимание и аграрному вопросу. Прежние решения были дополнены постановлением о необходимости «вести борьбу с тухао и лешэнь». Эти термины часто переводятся как «помещики» и «кулаки», примерно так же трактовались они иногда и китайскими бойцами идеологического фронта. Хотя помещики в нашем понимании, т. е. феодалы, путем насильственного принуждения эксплуатирующие крестьян, существовали в Поднебесной только в древние времена. Тухао — это скорее крупные землевладельцы, сами не занимающиеся трудом на земле: шэньши, традиционно занимающие посты в местной администрации, верхушка кланов — «сильные дома», своего рода местная знать, горожане — чиновники, торговцы, ростовщики и прочие буржуа. Все они держали на своей земле батраков и арендаторов (иногда субарендаторов). Лешэнь тоже следует трактовать как кулаков с осторожностью — учитывая клановый характер китайской общины, не размытый и в XX веке. Или наличие значительного числа безземельных потомков более поздних пришельцев (переселенцев) в данную местность (на Юге это хорошо знакомые нам по тайпинскому восстанию хакка) — они в значительной своей части были батраками и арендаторами. В глазах революционных преобразователей деревни использующие их труд крестьяне (в т. ч. середняки, а то и бедняки, испытывающие иногда потребность в сезонных рабочих) обретали черты мироедов — «лиц, использующих наемный труд».

Пока лозунг борьбы с тухао и лешэнь не мог иметь значимых реальных последствий, но уже очень скоро исходящая от него линия в аграрной политике КПК приведет к многим несправедливостям и кровопролитию.

Впрочем, левацкая линия в КПК по разным вопросам обозначилась уже тогда. Так, генеральный секретарь партии Чэнь Дусю и некоторые другие руководящие товарищи, в их числе Мао Цзэдун, настаивали на фактическом выходе из структур Гоминьдана — партии несравненно более массовой, пользующейся поддержкой широких слоев населения. Такого решения принято не было — большинство делегатов понимало, что такая акция значительно снизит эффективность совместных действий в рамках широкого фронта и лишит КПК многих возможностей для работы в массах..