Китай. Большой исторический путеводитель: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Цыси готовилась нанести решительный удар, с арестами и казнями. Она наметила его на октябрь, на время проведения традиционного смотра войск в Тяньцзине. На пост губернатора столичной провинции предусмотрительно был назначен верный ей сановник — маньчжур Жун Лу.

Однако и реформаторы не благодушествовали. Они готовили государственный переворот. Предполагалось, что будет издан указ о переносе столицы империи в Шанхай, и туда немедленно переберется та часть правительства и прочих придворных, которая на их стороне. Но, узнав о намерениях Цыси и ее клики, они вступили в переговоры с самым популярным тогда генералом, упоминавшимся уже Юань Шикаем, отличившимся во время боев с японцами в Корее. Он возглавлял наиболее боеспособные, вооруженные и подготовленные по западному образцу части, расположенные близ Пекина. Генерал сразу же выразил готовность выступить на стороне императора и реформаторов. Во время личной встречи Гуансюй услышал от него такое верноподданническое заявление: «Убить Жун Лу так же легко, как расправиться с собакой».

Однако неспроста верный Вэн Тунхэ предупреждал своего воспитанника, что Юань Шикай — человек, способный на любое притворство, всегда и во всем выгадывающий только свою пользу. Пообещав императору, что в намеченный час он лично прикончит Жун Лу, введет свои части в Пекин и арестует Цыси, он, прикинув возможные риски и выгоды, обо всем поставил в известность императрицу.

Утром 21 сентября престарелая правительница сама руководила военной операцией. Верные ей части вошли на территорию дворцового комплекса. Император оказался под домашним арестом, а по всему Пекину хватали реформаторов. Шесть человек было казнено без суда и следствия, в том числе Тан Сытун, у которого была возможность скрыться, но он не захотел ею воспользоваться. Кан Ювэю и Лян Цичао чудом удалось спастись. Главу реформаторов англичане переправили в Гонконг, а его ученик нашел убежище на японском военном корабле, который доставил его в Японию. Правительство было немедленно очищено от сторонников реформ, а все изданные за время «100 дней» указы отменены. Император Гуансюй был признан невменяемым и оставлен под надзором.

Маньчжурская придворная партия восторжествовала, но в результате этих событий обрели еще большую уверенность в себе и в еще большей степени вышли из-под центрального контроля ее основные потенциальные противники — региональные милитаристы, представляющие ханьскую часть господствующего класса. В то же время значительная часть шэньши, ханьцев по происхождению, продолжала видеть в маньчжурской династии Цин носителя Мандата Неба и опору многовековой традиции, только благодаря которой поддерживается единство Поднебесной.

НАЧАЛО РЕВОЛЮЦИОННОГО ДВИЖЕНИЯ. СУНЬ ЯТСЕН

В те же годы зарождалось другое оппозиционное течение, которое со временем станет для династии опаснее реформистского — революционное. Его становление связано в первую очередь с именем великого политического деятеля, основателя партии Гоминьдан, одного из создателей Китайской Республики и первого ее президента (временного) — Сунь Ятсена.

В отличие от своего знаменитого земляка — гуандунца Кань Ювэя, Сунь Ятсен (1866–1925 гг.) родился в простой крестьянской семье. В его родных местах традиционно было сильно влияние тайных обществ, враждебно настроенных к маньчжурам, и немало членов клана Сунь принимало участие в тайнинском восстании.

Семье повезло: старший брат будущего революционера, эмигрировавший на Гавайские острова (тогда еще формально не присоединенные к США), сумел обзавестись там своей скотоводческой фермой, и дела его шли очень даже неплохо. Когда Ятсену исполнилось двенадцать лет, его отправили к брату. На Гавайях он три года посещал школу при английской миссии. Хорошо овладел языком, проявлял большой интерес к культуре и образу жизни западных стран. Настолько большой, что брат стал опасаться, как бы он не расхотел быть китайцем — и отправил на родину.

Но не лгала на этот раз пословица: «Одним христианином больше — одним китайцем меньше». Проникшийся в школе христианским учением и западными взглядами, юноша не смог уже всерьез относиться к культу предков и жить согласно старинным домашним традициям. Однажды он совершил непотребную кощунственную выходку: чтобы доказать односельчанам бессилие их религии, он надавал тумаков статуе божества в деревенском храме (заметим по этому поводу, что впоследствии Сунь Ятсен утверждал, что принадлежит «не к христианству церкви, а к христианству Христа, который был революционером», а в 1919 г. назвал подвиг Иисуса «образцом самопожертвования» и призвал соотечественников «впитать в себя возвышенный и великий дух Христа»).

После этого дома ему делать было нечего. Он перебрался в Гуандун, где продолжил образование в миссионерской школе, а потом поступил в гонконгский медицинский институт и успешно закончил его в 1892 г.

В студенческие годы Сунь Ятсен входил в кружок молодежи, много говорившей и спорившей о прошлом Китая, о сравнительно недавнем восстании тайпинов и, разумеется, о том, «что делать?». Ятсен утвердился во мнении, что маньчжурскому господству необходимо положить конец, но в то же время не исключал, что обновленное правительство способно провести глубокие реформы — тогда как раз разворачивали свою деятельность Кан Ювэй и его последователи. Свои взгляды он изложил в меморандуме, который предназначался Ли Хунчжану — не раз упоминавшемуся цинскому сановнику и дипломату, герою войны с тайпинами, прирожденному ханьцу. К его национальному чувству и собирался воззвать Сунь Ятсен, призывая его способствовать выдвижению молодых китайцев, хорошо знакомых с западным образом жизни (одного из них он мог даже назвать), а также отстаивать интересы национальной буржуазии. О политических переменах он речь пока не вел.

Сунь Ятсен хотел лично вручить свой меморандум адресату, для чего отправился в Пекин. Но встреча оказалась невозможной: началась японо-китайская война, и Ли Хунчжан постоянно пребывал на дипломатическом фронте. А после сокрушительного поражения цинского Китая молодой мыслитель не мог уже и думать о том, чтобы связывать какие-то надежды с правящей династией — он все больше склонялся к тому, что ее необходимо устранить революционным путем.

Отказавшись от карьеры врача, Сунь Ятсен в 1894 г. опять отправился на Гавайи, где организовал «Союз возрождения Китая», нацеленный на революционную борьбу. Вступавшие в него давали клятву: «Изгнать маньчжуров, восстановить государственный престиж Китая, учредить демократическое правительство».

В «Союз» вступала преимущественно китайская образованная молодежь, приобщенная к западной культуре. Китайские предприниматели-эмигранты оказывали ему денежную поддержку. Руководство «Союза», строя свои планы, исходило из предположения, что народ Китая уже целиком настроен против маньчжурской династии, и достаточно поднести спичку, чтобы вызвать всеобщее восстание.

Спички китайские революционеры подносили не раз, только в большинстве случаев это заканчивалось пожаром хоть и смертоносным, но локальным и не оправдывавшим надежд поджигателей.

Местом первого выступления выбрали Гуанчжоу — центр провинции Гуандун, родной для Сунь Ятсена и большинства его соратников. Здесь были сильны антиманьчжурские настроения, а с местными тайными обществами у «Союза» были налажены тесные отношения. Предполагалось, что проникшие в город группы революционеров совершат нападения на важнейшие административные учреждения, к ним присоединятся все сочувствующие, а извне поспешат на помощь товарищи из Гонконга и отряды тайных обществ.

Однако простой вроде бы план не сработал из-за непредвиденных накладок. Группа из Гонконга, которая везла на пароходе оружие, была задержана полицией на пристани. Боевики тайных обществ до Гуанчжоу почему-то не дошли. Дело закончилось арестами и казнью нескольких участников.

Сунь Ятсену удалось ускользнуть, но с тех пор он стал объектом охоты для цинской политической полиции. За его голову было обещано большое вознаграждение, а всем дипломатическим представительствам за рубежом было предписано любыми средствами задержать мятежника и переправить в Поднебесную.

Именно так чуть было и не случилось. «Союз» собирал средства для продолжения борьбы не только среди эмигрантских общин на Гавайях и в Японии, но и по всему свету, поэтому его руководитель постоянно находился в разъездах. В 1896 г., находясь в Лондоне, он при каких-то не совсем ясных обстоятельствах оказался на территории китайского посольства (скорее всего, был заманен провокатором или провокаторшей) — и немедленно схвачен.

Маньчжурские агенты собирались переправить его в руки правительства — для суда и неминуемой казни, для чего подыскали подходящее судно. Но Сунь Ятсен, проявивший большое самообладание, сумел передать весточку своим английским друзьям. Те подняли на ноги общественность, раздались громкие протесты, назревал политический скандал — и похитителям пришлось освободить своего пленника. Имя которого с тех пор получило широчайшую известность на Западе — в том числе благодаря написанной им по свежим впечатлениям книге «Похищенный в Лондоне».

ЦИН: ВОССТАНИЕ ИХЭТУАНЕЙ

В Поднебесной полыхнуло, но несколько иным образом, чем это представлялось по-западному мыслящим революционерам (многие из которых приняли христианство). Были озлобленные народные массы и были тайные общества, которые обошлись без чужих спичек.

В отличие от восстания тайпинов, на этот раз главной ареной событий стал север Поднебесной. Именно северные провинции Шаньдун и Чжили (включающая Пекин) пострадали во время японо-китайской войны, и именно на них одно за другим обрушивались стихийные бедствия (сначала разлив Хуанхэ, потом жестокая засуха). Все это наряду с повышением налогов усугубляло нищету значительной части населения.

Здесь же в последние годы все интенсивнее происходила колониальная экспансия — захватывались концессии, прокладывались железные дороги и линии связи, открывались пароходные линии — преимущественно силами западных компаний. Все эти чудеса цивилизации вовсе не радовали сердца китайцев, большинство которых и без того ненавидело «заморских дьяволов». Они были уверены, что их невзгоды, особенно стихийные бедствия, несомненно связаны с этими вторжениями в их природную среду, происходящими без всякого учета законов фэн-шуй — а значит, нарушающими космическую гармонию. Но и без фэн-шуй — все происходящее было слишком уж наглым унижением национального достоинства. Раньше если их кто-то и покорял — он старался быть похожим на них, даже монголы. К тому же паровозы и пароходы оставили без работы миллионы тех, кто трудился на реках, каналах и на дорогах. А эти люди были взрывоопасны и в более благополучные времена — оторванные от дома, от надежных семейных и клановых связей. Бедствовала и значительная часть ремесленников — из-за массы нахлынувших на рынки фабричных товаров.

Очередным «белым лотосом» стали «Ихэтуань» — «Отряды справедливости и мира». Общество, которое недолго было тайным, потому что очень скоро возглавило массовое движение — бесстрашное, кровавое и фанатично-мракобесное.