Судя по тону, он решил, что Афанасий имеет в виду свою мать.
– Погибла. – Паренек нахмурился, вдруг ощутив неуверенность. – Наверное.
– Печально слышать подобное. – Наступила пауза. – Тут очень опасно, Афанасий Умелец. Многие из чудищ, порожденных штормом, умеют летать, и некоторые уже добрались до Вигиланса. Моих братьев слишком мало, чтобы патрулировать весь периметр, но наверху есть надежные убежища. Я провожу тебя.
– Мне нельзя уходить, – возразил мальчик. Шпили блистали все ярче, однако он знал, что незнакомец слеп к их сиянию. Только наделенные даром могли увидеть духовную энергию, пронизывающую пики. – Я должен увидеть.
– Что именно?
– Чистку. – Афанасий попробовал точнее понять смысл того, что пыталась передать ему Кварин перед уходом. – Очищение.
– Ты о буре?
– Нет, она плохая. – Опять не совсем верное слово. – Порченая, – исправился мальчик.
– Афанасий, ты ведь прибыл на Вигиланс не вместе с остальными, – сказал незнакомец, подступив ближе. – Ты не убегал от шторма.
Паренек понял, что это не совсем вопросы, но все равно ответил:
– Да, я пришел раньше.
– И чего же ты ищешь здесь?
– Я ведь уже сказал, что должен увидеть конец истории, капитан Червантес.
Афанасий услышал гудение включенного силового клинка, потом ощутил задней стороной шеи покалывание от его вибрации, но не вздрогнул. Он еще не знал, как именно умрет, однако был уверен, что не погибнет от руки этого воина.
– Откуда ты знаешь мое имя, мальчик?
– Оно звучало в твоем голосе, капитан.
– Ты колдун, Афанасий Умелец?
– Да… но я докажу, что во мне нет лжи. Я служу свету.
– Какому свету? – требовательно спросил Червантес.
– Тому, который мы только что утратили, – печально произнес мальчик, неотрывно глядя в точку, где исчезла башня собора.
Он чувствовал, как энергия Бдящего шпиля пульсирует в толще скалы внизу, набирая мощь. Значит, скоро начнется.
– Перигелий пал, – безучастно проговорила матерь Соланис. Она смотрела на пылающий адский смерч, окруживший вершину горы. – Первый Свет угас.
– Не оборачивайтесь, – велел Сантино, осторожно подталкивая госпитальера вслед за остальными. – Просто шагайте дальше.
Грузовик они бросили примерно на середине моста, когда толпа беженцев уплотнилась настолько, что ехать дальше Аврам уже не мог. С тех пор боец постоянно нервничал из-за того, как медленно идут люди. Он непрерывно оглядывал небо и дорогу впереди, выискивая угрозы, но так ничего и не заметил, а теперь группа Сантино наконец добралась до конца переправы.
– Может, и выкарабкаемся, – пробормотал он.
Штатские доходили гвардейцу только до груди, поэтому Аврам ясно видел впереди стену из боевой техники. Ее выстроили так, что беженцам приходилось идти по узкому коридору между машинами. На угловатых бронетранспортерах с плоской крышей сверкали прожекторы, которые пронизывали сумрак и слепили гражданских, однако стандартные имплантаты сетчатки абордажника ослабляли блеск. Благодаря этому Сантино разглядел на корпусах «Носорогов» штормболтеры и трубы пусковых установок. Одного залпа из них хватило бы, чтобы смести толпу, но солдата обрадовало наличие таких пушек. С ними Вигиланс имел шанс выстоять против тварей, которые явятся сюда за людьми.
Как только группа Аврама подошла к бронемашинам, он засунул лазпистолет в вещмешок и поднял руки. Охранники наверняка распознают в нем бойца, и абордажнику хотелось бы избежать недоразумений.
– Тут мы будем в безопасности, капитан Сантино? – спросила идущая рядом сестра Клавдия.
– Возможно, – ответил он, не желая лгать.
Несмотря на волнение, гвардеец ухмыльнулся тому, что юная послушница присвоила ему внеочередное звание. «Капитан Сантино!» А неплохо звучит…