– Мы сгорим в любом случае!
– Уверена?
Башенка содрогнулась под ними. Когда она начала рушиться, Милосердие приняла решение.
Иона по-прежнему видел освященную зеркалом пулю, что блистала серебром во взрезанной ею пустоте. Он наблюдал за беспощадно отчетливой картиной: снаряд пронзал бездну времени и пространства, стремительно приближаясь к месту своего зарождения. По дороге пуля каким-то неуловимым образом столкнулась с еще одной, летящей по зеркально отраженной траектории. Два снаряда прошли друг сквозь друга во вспышке истерзанных возможностей.
– Прости меня, Мина, – говорит Иона.
Он пробует сдвинуться с места, но знает, что не сможет. Взгляд Тайта прикован к его пуле, пока ее противоположность мчится к нему из имматериума.
«Совпадений не бывает», – скармливает он книге ту самую фразу. Какое бы омерзение она ни вызывала у Ионы, ее истинность неоспорима. Ничто не происходит случайно.
Сквозь свою пулю Тайт видит себя прежнего, стоящего во мраке скованного ночью святилища на Сарастусе. В его поднятой руке дымится пистолет, а лицо, пусть и бледное от страха, еще не заклеймено проклятием, готовящимся впиться в Иону. Кажется, что все произошло так давно, однако минувшие годы – ничто в сравнении с бессчетным множеством циклов, в течение которых судьба разыгрывала эту гибельную сцену и будет разыгрывать впредь.
– Беги! – кричит Тайт своему молодому «я», сознавая, что попытка безнадежна, ибо грядущее уже свершилось.
«Все – ложь», – утверждает Иона, выражая единственную истину, что живет у него в душе.
Пули-близнецы с идеальной синхронностью поражают свои цели. Одна проклинает Тайта в Истерзанном Святилище, другая убивает его в сердцевине Теневого Планетария. Ни то, ни другое событие не меняют ничего важного.
Круг замыкается – и начинает новый оборот.
Крепись, путник, ибо избранная тобою дорога будет нелегкой. В странствии ты обретешь только крупицы славы и не изведаешь радости, не говоря уже о надежде на светлое будущее в конце путешествия. Если же ты ищешь безупречно точных ответов, то лучше бы тебе немедленно повернуть назад…
Эпилог. Скованные огнем
Невидимые отражения
Мальчик смотрел, как падает башня собора. Она не рассыпалась и не заваливалась, а вертикально тонула в клубящемся вокруг нее дыму, почти грациозно низвергаясь с высоты. На ее вершине продолжал блистать ослепительно-белый свет, лучи которого пронзали воронку адского смерча. Не отводя глаз от сияния, наблюдатель отыскал внутренним взором разделенную душу – или души – в фонарном зале. Этим зрением, более острым и проникающим глубже, мальчик уже видел, как она – или они – проникли в здание, чтобы помолиться огню – или покормиться им? На самом деле паренек следил за их путешествием много часов, мысленно подбадривая сестер, пока они преодолевали искореженные варпом склоны Перигелия. Но двойняшки скрылись от его взгляда, как только пробрались в башню.
– Спасибо тебе, сестра Асената, – торжественно произнес мальчик, когда вершина постройки скрылась в дыму. – Я докажу, что во мне нет лжи.
Сияние еще несколько секунд неколебимо блистало сквозь завесу смога – и вдруг пропало.
– И ты докажешь, что лжи нет в тебе, – добавил паренек, твердо уверенный, что свет не угас, просто горит незримо, и это верно для обоих огней в башне. Однажды наблюдатель разыщет их.
Сквозь пламенный вихрь сверкали и другие маяки. Гору окружали шесть ярко пылающих столпов, а седьмой лучился за спиной у мальчика. Шпили Коронатус пробудились, как и обещала Кварин. Спутница с фарфоровым лицом покинула его прошлой ночью, вскоре после того, как они вместе пересекли мост к Вигилансу. Под ее руководством паренек применил свой дар, чтобы проскользнуть мимо охранявших переправу гигантов в броне, а затем спрятаться до прихода огненного шторма. Без единого слова – как и всегда – провожатая объяснила, что он должен бдительно наблюдать за бурей. «Смотреть и учиться…»
– Тебя не должно здесь быть, – донесся сзади глубокий мелодичный голос.
Мальчик узнал говорящего, хотя никогда прежде не слышал его – по крайней мере ушами.
– Ты ошибаешься, – ответил паренек, глядя вперед. Он сидел, скрестив ноги, на выступе скалы в паре сотен шагов от моста. Переправу заполняли толпы людей, бегущих от великого пожара. – Мне предначертано быть здесь.
– Неужели? – вполне добродушно спросил незнакомец.
– Да.
– Как тебя зовут, мальчик?
– Афанасий.
– Просто Афанасий?
– Карга называла меня Умельцем.
– Достойный титул, – рассудил мужчина. – И где же эта твоя карга?