Службы Дельты Миров. Дилогия [СИ]: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Если ты не виноват, а виноват он, ставь купол страха сам, — оскалился Берэ. — А Квазар пока принесет нам что-нибудь пожрать. Клянусь Наместником, я бы сожрал сейчас четверть Левиафана! А что до тебя, Эпсон — сначала дуй к Хранителю, а потом поставь этот треклятый купол на мертвого. А я пока посмотрю, как сделать это, с позволения сказать, лицо, мордой демона.

Оба колдуна надулись, но пошли исполнять приказы, Берэ покатил столик к Жюбо.

— А ты и вправду крутой, — усмехнулся мертвец. — Выдрессировал этих двоих всего за день.

— Любой человек уязвим более всего, когда переживает перемены. Именно в это время его легче всего подчинить, потому что перемены — это всегда страшно. Будь ты колдуном, мертвым или простым дежурным, менять что-либо, всегда страшно. Другое дело, когда человек попадает в такое количество перемен, что они становятся для него привычными, он получает второе рождение и жизнь полную приятных приключений. Либо же он становится страшным циником и занудой, потому что знает: меняй что угодно сколько угодно раз, все равно придется менять еще раз, а потом еще. Помниться, у меня был интересный разговор с Шелковым Человеком на эту тему. Правда, до сих пор не понимаю, как я тогда уцелел.

— Стараешься казаться мудрым, но не слишком, — опять усмехнулся Жюбо. — А на самом деле ты что-то замышляешь.

— Почему ты так решил? — приподнял бровь Берэ.

— А вы, колдуны, всегда что-нибудь замышляете, — пожал плечами Жюбо. — И как оказывается, у вас всегда далеко идущие планы. Ну разве я мог подумать, что та история с Трохиными и Биатриче аукнется мне спустя несколько лет? Причем, еще как аукнется. Вот и ты вступил в эту игру, чтобы что-то получить. Интересно только, что? Скинуть эти оковы из Поглотителя? Но не думаю, что Мастер и его Орден Одуванчика не смогут до тебя добраться, даже если ты спрячешься в Городе Пустых Бутылок. Так что тебе надо, Берэ дежурный?

— Жюбо, пока ты не прекратишь попытки проникнуть в замыслы сильных Мира сего, к коим принадлежу и я, и Мастер, и Биатриче, ты никогда не будешь счастлив, — теперь уже улыбка Берэ освещала лицо мертвеца, стерев свою копию с бледных губ. — Ну вот откуда ты знаешь, смогу ли я спрятаться от Мастера, или не смогу? А может быть я вообще мечу на место Долтона? Или хочу скинуть Биатриче? А ведь все это — вполне себе варианты. А еще ты не учитываешь, что плох тот план, который нельзя развернуть, куда надо. У меня вообще может не быть далеко идущих планов, мой бедный мертвый мальчик.

— Судя по твоим же словам, счастья мне и так не видать, — пробурчал Жюбо.

— Все может быть, Жюбо, все может быть. А теперь не шевелись, я пришью тебе волосы.

Квазар и Эпсон вернулись в комнату одновременно: первый с подносом еды, второй немного бодрее, после поглощения вероятностей. Но на пороге оба замерли, а Квазар так и вообще, чуть поднос не уронил. И все из-за преобразования мертвеца. Да, теперь даже без купола страха, Жюбо выглядел устрашающе. Рядом с улыбающимся Берэ стоял кто-то, даже издали непохожий на прошлого демонтера. Нет, теперь длинные черные кудри причудливо сплелись с лоскутами наряда, лицо же покрывали десятки уродливых шрамов и швов, губы Берэ срезал вообще — теперь Жюбо все время скалил желтые зубы — одна бровь наплывала на глаз, щеки впали, потому что Берэ выбил все коренные зубы и сломал нижнюю челюсть, закрепив скрепками, причем часть металла так и осталась торчать наружу.

— Вот что может сделать тот, кто ограничен в возможностях, — сказал Берэ гордо. — А ну-ка, Жюбо, скажи что-нибудь.

— Я выпью ваши души, — прохрипел мертвец и расхохотался. Смех его тоже странно захрипел и забулькал.

— Пришлось поколдовать над его голосовыми связками, — пояснил Берэ. — Я их разрезал, а потом заставил неправильно срастись. Всего пара десятков вероятностей, между прочим, мне даже почти больно не было. Ну а тебе, Эпсон, надлежит завершить образ — ставь купол страха.

— Мы уже четыре раза пробовали, — сказал Эпсон, все еще разглядывая мертвеца. Маленькие крупицы Знания достигли мозга магика, он увидел, с каким мастерством Берэ резал, шил, уродовал и все с безумной скоростью, словно делал это не впервые. — С чего ты взял, что получится с пятого?

— А теперь я тебе объясню, как это делается. И теперь мы воспользуемся твоей новой тростью.

— А ты думаешь, я не пробовал? — наконец пришел в себя магик. — Она отдает вероятности очень медленно…

— Ладно, давай-ка я тебе помогу. Ты начинай, а я подскажу, что ты делаешь неправильно.

Эпсон даже плечами не пожал, а сразу перешел к делу. Хотя, если бы сейчас в комнату вошел обычный человек, он ничего не заметил бы. Эпсон как стоял, так и стоял себе. И только Берэ с Квазаром инстинктивно напряглись, почувствовав целый столб вероятностей, устремившийся к мертвецу. В эту секунду колдуны выглядели голодными котами, готовыми броситься на мышку с оторванными лапками, а все потому, что вероятности для колдуна, что еда. Любой колдун, помимо воли, стремится вобрать как можно больше вероятностей. Словно жадный раджа, погрязший в монетах Золотой Антилопы, они готовы утонуть в океане колдовской силы. Жюбо тоже что-то ощутил, но очень слабо. Правда, чувство это довольно неприятное, но уж точно лучше треклятья, пару которых Жюбо схватил, работая в Службе Радости.

А Эпсон выкладывался вовсю. Он швырнул все, что накопил в Хранителе, и теперь старался высосать что-то из трости, но у него получалось слабо.

— Квазар, помоги ему, — приказал Берэ.

Зам магика только и ждал этого, наблюдая, как мучается Эпсон. Он встал рядом с магиком и тоже включился, хотя и слабее, нежели Эпсон. Но вот и второй хилый столб вероятностей устремился к мертвецу, сплетаясь в заклятье. Но, как и Эпсон, Квазар тоже выпустил все за раз, почти сразу оставшись пустым. Он попытался дотянуться до вероятностей в трости, но потерпел такое же поражение. И тут на их плечи легли две горячие ладони.

Сначала плечи обожгло, а потом сковало холодом. Обоих колдунов придавило к полу, ноги подкосились, а следом пришла БОЛЬ. Молнией она пронеслась по всему телу, но даже не это показалось самым ужасным. В один единый миг ушли безвозвратно все вероятности, даже те, что держались мозгом в глубочайшем резерве. Ужасающая пустота ворвалась неудержимым вихрем, появилось чувство, что так будет теперь всегда. Годами Квазар и Эпсон обучались собирать вероятности, удерживать их, применять, и тут за долю секунды все умения пропали. Грусть, замешанная на безумии, опустошила их сути, но страшный голос, отдающий эхом, сказал:

— Трости.

Сознание само потянулось к ручкам Онитовых тростей и нашло спасающую отдушину. То, что всего секунду назад казалось тоненьким ручейком, теперь воспринялось бурным потоком. Оба колдуна присосались к тростям всеми фибрами, в мгновение ока заполнившись вероятностями заново. Но страшный голос не отставал:

— Купол страха.

Квазар и Эпсон сами не поняли, почему послушались страшного человека, но подчинились. Каждый обратил Знание на мертвеца, кристально чисто видя, для завершения заклятья им не хватало всего чуть-чуть. Каких-то триста вероятностей двоек и купол страха встал бы на Жюбо. Трость поставила нужное количество вероятностей единичек, сути колдунов преобразовали их в двойки и третий столб колдовства устремился к Жюбо. Но все еще только начиналось.

Да, Квазар и Эпсон быстро пришли в себя, после внезапного опустошения, но теперь оба начли судорожно отползать от существа, стоявшего посредине комнаты. А стояло там истинное порождение геенны. Ночь, мрак и темнота заплескалась в черных одеждах, волосы зашевелились, подобно дождевым червями из взрыхленного чернозема, острые клыки источали ядовитый гной, а глаза смотрели на них, будто Квазар и Эпсон убили родителей этой чудовищной твари. И оно шло к ним, рыча что-то непонятное.

— Ну хватит уже, два могучих колдуна, — прозвучал спокойный голос за спиной. — Взгляните на него Знанием.

И вновь они починились голосу. Знание скользнуло по твари, и перед ними предстал Жюбо Анортон Гует, вместе со всей болью и страхом, через которые мертвец прошел в преисподней. Но теперь колдуны увидели и еще кое-что — их собственное заклятье. И насколько прекрасное заклятье! Оно сплеталось из тысяч вероятностей, и каким-то образом подпитывалось изнутри мертвеца, его же вероятностями.