— А листовки? — встревожился Сергей.
— Хуже с письмом. Его надо непременно передать сегодня. Ночью уходит товарищ через фронт. Сведения, собранные в Екатеринбурге… Их ждет Ленин!..
Они разговаривали тихо. До Аси, опять севшей в качалку, долетали отдельные слова. Горькое это чувство, что не она разделяет с Сергеем как близкий друг и товарищ трудности и опасности: «Почему так получилось, кто виноват? Я? Сергей? Мы оба или суровое время, которому недосуг обращать внимание на каждого в отдельности, на их личное счастье?»
— Пойду, — решительно заявил Сергей. — А вы пока оставайтесь здесь.
— Тебе рисковать нельзя. Вдруг они тебя узнают? Ты нужен на заводе!
Снова помолчали.
— Эх, осложнение!
Асе непреодолимо захотелось помочь им. Но как?
Часы солидно отбили семь ударов. Прошло еще пятнадцать минут.
— Что бы такое сделать? — не выдержав, тоскливо сказал Сергей.
— Подождут до восьми, решат, что нас схватили вместе с Черноусовым, и больше на эту явку не придут. Разыскивай их после! — Бормотов в сердцах скомкал варежку и засунул ее в карман. — И письмо не отправим!
Ася решилась:
— Отнесу я!
Сергей и Бормотов переглянулись.
— Не доверяете?
— Ты серьезно? — спросил Сергей.
— Такими вещами разве шутят!
— Не боишься?
— Неважно, боюсь или не боюсь…
Сергей взглянул на Бормотова: решать должен он.
— Подумайте хорошенько, что получится, если… — предостерег Бормотов.
— Я понимаю, — упрямо ответила Ася.
— Ну что ж, — глаза Бормотова потеплели. — Запомните адрес: Вторая Береговая, двадцать семь.
— Вторая Береговая, двадцать семь, — сосредоточенно повторила Ася.
— Крайний домик, как спуститесь к реке. Увидите в окне зажженную лампу, постучите так… — Бормотов стукнул по столу раз, потом, после паузы, подряд еще три раза.
— Лампы не будет — не стучи, — добавил Сергей.
— Откроют дверь, — продолжал Бормотов, — спросите: «Свежую рыбу продаете?»
— Свежую рыбу продаете? — прошептала Ася.
— Вам ответят: «Вся продана». Тогда, — Бормотов вытащил толстый пакет, завернутый в газету, — передайте.
— И все?