Ася хотела взять пакет, но Бормотов не отдал, а спросил, улыбнувшись:
— Мало? Ну, а… допустим, встретится патруль. Обыщут, обнаружат пакет — тогда что?
— Скажу… — Асины брови озабоченно сошлись в одну линию. — Нашла на улице. А что в нем, не знаю.
— Могут не поверить, задержат, отведут в контрразведку. А? Подумали о последствиях?
Бормотов смотрел сурово и требовательно. Сергей, волнуясь, ждал ответа.
Ася твердо произнесла:
— Да.
Бормотову понравилось, как смело бралась за рискованное дело молодая женщина. Это не каприз, не минутный порыв, а обдуманное и твердо принятое решение.
— Молодец. Но подводить вас нельзя.
Развернув газету, он вынул из нее конверт.
— Отнесите письмо. Листовки передадим сами. Завтра.
Ася взяла шапочку и тщательно спрятала конверт за подкладку.
— Ого! — Бормотов улыбнулся и добродушно пошутил: — Видать, опытный конспиратор.
Услыхав, как хлопнула входная дверь, все трое подумали одно и то же: их ищут!
— Спрячьтесь в моей комнате. Скорей!
— Едва Ася успела закрыть дверь и дважды повернуть ключ, в коридоре раздался голос Вадима: «Ростислав Леонидович!»
— Папы нет! — крикнула Ася.
— Ты здесь, моя маленькая фея, — Вадим поцеловал Асю. — Разве папа не у себя?
— На дворе, колет дрова!
— Сегодня из Екатеринбурга возвратился господин Ольшванг. Наш завод передадут обществу «Сандэрс энд Родерс». Меня ожидает повышение. И еще новость, по секрету. — Вадим обнял Асю. — Возможно, мы поедем за границу. Довольна ли, моя женушка?
Ася вырвалась из объятий Вадима.
— Я пришел предупредить Ростислава Леонидовича: господин Ольшванг будет у него в половине восьмого. (Ася посмотрела на часы. Четверть восьмого!) — Но моя королева молчит! Довольна ли она, что покинет нищую, вшивую страну, где одни страдания, страх и кровь? Разве ей этого не хочется?
— А папа?
— Поедет с нами.
— Как легко ты все решаешь!
— Здесь хаос! Опытные рабочие ушли с большевиками. Оставшиеся работают из рук вон плохо. Нарочно допускают брак. А листовки, ежедневно появляющиеся на заводе? Но самое печальное — опытная модель не получается.
— Тоже виноваты листовки, — съязвила Ася.
Ее раздражало, с какой аффектацией произносил Вадим каждое слово, словно читал реферат перед аудиторией, кокетничая и желая понравиться во что бы то ни стало.
— Процесс распада углубляется, — продолжал Вадим менторским тоном. — Лекарства в виде порки и прочих мер, увы! не помогают.
— Ты говоришь, как присяжный поверенный: смешно и противно.