— Ваше превосходительство, передайте генералу — рабочие понимают свою выгоду! Ну, а тем, кто малопонятлив, мы разъясним поподробнее насчет иностранного капитала, чтобы каждый уразумел. — И, повернувшись к Ольшвангу, весело закончил: — Не беспокойтесь на этот счет.
— Богато заживем! — в тон Сергею воскликнул Пятишин.
Генеральша улыбалась. Все получилось гораздо лучше, чем она предполагала.
— А теперь, любезные, ступайте в буфет. Угощение бесплатное и гостинцы дадут детишкам! — обратилась она к рабочим.
Какой-то тощий человек в вицмундире восторженно закричал:
— Качать представителя доблестных союзников!
— Качать! Качать! — радостно завопили вокруг.
Ольшванга подхватили десятки рук. Он легко взлетел над головами — раз, потом другой, третий.
Военный капельмейстер, догадавшись, подал знак — и оркестр дружно грянул туш.
Вдруг разом погасли люстры и бра во всем помещении. В темноте нестройно замолк оркестр. Испуганно взвизгнули женщины.
— Медам, не волнуйтесь! — подчеркнуто властно крикнул адъютант.
— Анатоль, в чем дело? Ничего не видно! — капризно возмущалась генеральша.
— Пробки перегорели, — успокоил ее Ольшванг.
Замерцали огоньки зажженных спичек и зажигалок.
— Господа, осторожней!
— Потушите, потушите! — встревоженно закричали женщины. — Еще пожар наделаете.
Несколько минут не горело электричество, а показалось — темнота длилась очень долго. Поэтому, когда вспыхнул свет, раздался общий крик восторга. Оркестр на радостях заиграл разбитную польку. И тут все заметили на паркете какие-то бумажки.
— Что это?
— Смотрите, еще! Еще!
Бумажки были разбросаны по всему залу.
Елистратов поднял одну из них, развернул и, не сдержавшись, выругался.
— Листовки! — сказал он со злостью.
— Как они сюда попали? Кто их бросил? — шипела Пепеляева, вцепившись в плечо растерянно моргавшего адъютанта.
— Вот у кого спросите! — сквозь зубы сказал Ольшванг, кивнув на рабочих.
— Но, может, это шутка? — воскликнула полная дама.
Кто-то нагнулся, взял с пола листовку и стал ее громко читать:
— Городской комитет Российской Коммунистической партии большевиков сообщает: 22 января доблестные войска Красной Армии освободили от белых город Оренбург…
— Что?! Не может быть! Какой ужас! — раздались испуганные голоса.
— …соединившись там с советскими туркестанскими частями…
— Среди нас большевики! — завизжала мадам Пепеляева и, схватив листовку, разорвала ее в мелкие клочки.