Она выбежала из гостиной, но тут же снова показалась в дверях.
— Порвите письмо! Оно послано по ошибке!
Сергей вскочил, чтобы ее догнать, но увидел Черноусова и остановился. Письмо, конечно, он не порвет.
Вадиму с Ольшвангом пришлось изрядно потолкаться, прежде чем они, поднявшись в библиотеку, нашли Таганцева.
Удобно устроившись в кожаном кресле, Ростислав Леонидович просматривал технические журналы.
Вадим, знакомя Ольшванга с Таганцевым, назвал его фамилию. Старый инженер припомнил: на днях Елистратов передал настоятельную просьбу этого господина навестить его в «Королевских номерах».
— Никак не мог выбраться. Живу в заводе. До города приходится ехать поездом или лошадкой.
— Хотел первым нанести визит, но явиться незваным к вам, домой, счел неудобным. Поэтому попросил Елистратова устроить нашу встречу. Спасибо Вадиму Романовичу, с батюшкой которого мы встречались еще в Петербурге, помог отыскать вас. — Ольшванг повернулся к Вадиму и многозначительно сказал: — Вадим Романович ждет не дождется поскорей снова танцевать с вашей дочерью.
Вадим понял намек:
— Альберт Ричардович, вы отгадываете чужие мысли!
И поспешил вниз.
Ольшванг дружески взял Таганцева под руку.
— Вы рисковали жизнью, протестуя против вывоза завода. Верховный правитель высоко оценил ваше мужество. Лично слышал об этом в Омске.
Таганцев засмеялся:
— Вы, батенька, того… перехватили!
— Вас знают и в Нью-Йорке.
Таганцев махнул рукой.
— Истинная правда! Еще в 1913 году, когда вы написали проект изыскательских работ…
Таганцев не ожидал, что незнакомый человек заговорит о его записках. Ростислав Леонидович оживился.
— Я писал на основе фактов. Да, да! Фактов, собранных за годы бродяжничества. Ах, какие богатства таятся там на каждом шагу! Копни — такое найдешь! Не снилось! Нужно, чтобы пришел настоящий хозяин.
— От вас, Ростислав Леонидович, только от вас, — заговорил Ольшванг вкрадчиво и нежно, — зависит появление хозяина, о котором вы мечтаете. Но об этом поговорим не здесь. А сейчас — пройдем в буфет. Выпьем за наше знакомство.
Чтобы попасть в буфет, пришлось пройти через зал. Их внимание привлекла торжественная церемония встречи мадам Пепеляевой с рабочими, которых привел великолепный Анатоль. Это были старые мастера — благонадежные и проверенные конторой. Одетые по-праздничному, они стояли тесной кучкой.
Генеральшу окружали щебечущие дамы с кружками для сбора пожертвований. Мадам Пепеляева с любопытством разглядывала рабочих в лорнет и мило улыбалась.
— Ну, как… ребятушки, веселитесь?
— Веселимся! — угодливо выкрикнул Пятишин, стараясь, чтобы его заметила генеральша.
Мадам Пепеляева благосклонно кивнула головой.
— Получена приятная новость. Заграничные друзья оказали значительную денежную помощь верховному правителю.
— Заграничный капитал, — произнес Ольшванг, выходя на середину зала, — спасет русскую промышленность, разрушенную большевиками!
Елистратов, подавая пример, энергично зааплодировал. И все сборище разодетых, нарядных людей, опьяневших от напитков, а еще больше от ощущения вновь вернувшейся власти и силы, — старательно захлопало.
Сергей, с интересом наблюдавший за Ольшвангом, в котором угадал опытного актера, тонко играющего свою роль, протолкался вперед и обратился к генеральше, поднявшей к близоруким глазам золотой лорнет: