Первые дни поработали хорошо. Но потом произошло неожиданное осложнение. Никита Черноусов, сменный мастер, послал новичка-рабочего в заводоуправление подписать требование. Тот ушел и вернулся только через час. Черноусов сердито заметил, что из-за него вся работа задержалась. Рабочий огрызнулся:
— С голодухи не набегаешься!
— А мы, по-твоему, булки французские лопаем? — спросил новичка старый рабочий Ляхин по прозвищу Пташка Певчая.
— Я чужим животам не учетчик, — мрачно ответил новичок.
На этом, может, все и кончилось бы, но масла в огонь подлил Пятишин.
— На хозяйственного мужика плюнули. А мужик — Расея! Без мужика далеко не уйдешь. Мы, что ли, сеять будем? — сказал он громко, чтобы и остальные слышали.
Раздались голоса:
— Хлеб — дело мужичье…
— А наше дело — рабочее!
— Верно!
— Во-во! — обрадовался Пятишин, увидев, что нашлись единомышленники. — А мужик не сеет! Не хочет! Мол, погляжу, как без хлебушка обойдетесь!
Теперь Пятишина слушал весь цех. А он, разойдясь, заговорил, как на митинге:
— Мы что? Ничего! Попривыкли! — Голос у него жалобно задрожал. — А детишки как?! Их мировой революцией не накормишь! Дите кушать хочет!
Вокруг одобрительно зашумели. Черноусов, возмущенный словами Пятишина, хотел ответить, но его опередил Ляхин.
— Эким ты, Пятишин, жалостливым стал. Бабу свою с малыми детьми бросил. К любовнице ушел — Анке-рыжей. По вывеске, — Ляхин показал на круглое, упитанное лицо Пятишина, — видать: харч у нее подходящий!
Многие засмеялись.
— Ты-то сыт, а мальчишки твои на улице милостыньку просят, — добавил Ляхин.
— Сам им подавал, — подтвердил Пискунов.
Теперь Ляхин обращался ко всем:
— Своих не замечает, а по чужим слезу крокодилью пускает. Шкура!
Жирное лицо Пятишина побагровело.
— Ты димагогию брось! Тебя, Пташку Певчую, каждая собака в поселке по брехне знает!
Ляхин улыбнулся.
— Собачьи дела по твоей части! Не зря народ тебя величает сукиным сыном.
— Меня? Пострадавшего за свободу?
И Пятишин подскочил к сухонькому Ляхину. Тот строго посмотрел на него поверх стареньких в оловянной оправе очков.
— Не бреши! Знаем, за что в тюрьме держали.
— Что?! Да я тебе… — Пятишин сжал тяжелые кулаки и полез в драку.
Но Никита Черноусов шагнул вперед и прикрыл тщедушного Ляхина.
— Ну-ну! Полегче.