Прохор многозначительно посмотрел на Варвару. Она подошла к двери, заперла ее на ключ и ушла наверх. Бормотов взял табуретку и сел рядом с Прохором.
— Забастовка дело рук контры. Мелкую рыбешку поймали, а до китов еще не добрались. Вчера нашли в поселке тайный склад оружия. Организовал его бывший горный начальник Темников с помощью брата-офицера… Нужно на заводе наладить внутреннюю охрану. Следить за каждым подозрительным типом. Проверять машины. Особенно — паровой молот. Без него завод не завод. Ясно?
— Ясно…
Сильный стук в дверь заставил насторожиться. Стук повторился. Сверху быстро спустилась Варвара.
— Кто там? — закричал Прохор.
— Я… Проша… — донесся знакомый голос Пташки Певчей.
Пылаев вопросительно посмотрел на Бормотова: открывать?
— Это Ляхин, — сказал Черноусов.
— Алексеич!
Бормотов так произнес это имя, что Варвара сама догадалась: дверь открывать можно.
— Беда! Завод хотят вывозить! — еще с порога закричал Ляхин.
Прохор рванулся с табуретки, но Бормотов остановил его, и он сел обратно.
— Кто сказал? — глухо спросил Прохор.
— Говорят, в конторе бумажка получена… Все главные машины в ящики и — по вагонам! А завод наш в землю врос. Не оторвешь. На колеса не поставишь.
Варвара не выдержала:
— Неужто так плохо?
— Плохо, Варварушка! — быстро заговорил Ляхин, словно боясь, что ему не дадут договорить до конца. — Силища-то какая прет! У них — золото, оружия вдосталь. А у нас? Пуговицы, прости господи, нету к штанам пришить. Гвоздей не найти. На заводе угля не хватает…
И, захлебнувшись, замолк.
Нарушил молчание Бормотов:
— Картину ты, Алексеич, нарисовал в общем правильную. Но краски наложил уж больно мрачные. По-твоему, выходит — конец Советской власти пришел? Так, что ли?
Ляхин молчал.
— Насчет завода проверить надо. Не провокация ли это. Но, может, и правда. Дела на фронте, чего скрывать, неважные. Все может случиться…
В дверь снова постучали. Варвара, находясь под впечатлением услышанного, машинально, не спросив, можно или нельзя открывать, повернула ключ.
Дверь раскрылась — и на пороге появилась фигура в солдатской шинели, запорошенной снегом.
— Чего, товарищ, надо? — спросил Прохор некстати появившегося человека.
А тот, закрыв за собой дверь, повернулся и снял старую солдатскую папаху.
— Не узнал, отец?!
— Сережа! Сереженька! — вскрикнула Варвара и, плача, припала к колючему шинельному сукну. — Сыночек… Родной… Наконец-то.
— Серега! — Прохор поднялся и широко раскрыл руки.
— Здравствуй, отец.