Балтийская сага: читать начало книги онлайн

— Hände hoch! — заорал Иосиф, медленно надвигаясь на них.

Немцы подняли руки. Тот, что пониже, одну руку поднял, вторая висела неподвижно. Лица у обоих были перекошены не то болью, не то ненавистью. Высокий бормотал-хрипел:

— Verdammt!.. Verflucht…

— Selbst bist du verflucht! — яростно крикнул Иосиф, тыча в него дулом винтовки. — Mit deinem Hitler!

Он и Юркин повели пленных летчиков на командный пункт полка.

Ночь была не темная. Не от лунного света была она нетемной, нет, луна плыла высоко и света давала очень уж мало сквозь дымные полотна войны. Горели Котлы за позициями ополченцев. Мрачный красный отсвет пожаров скользил по лицам бойцов, уцелевших в дневных боях.

По ходам сообщений, по траншеям неторопливо шел Бородин, военком батальона. Глядел сквозь очки на бойцов, будил тех, кто сумел заснуть на краю своей военной жизни:

— Просыпайтесь… Поднимайтесь, мальчики… Отходим. Отход на новые позиции. Подъем!

Иосиф Виленский не спал. Лежал с открытыми глазами, думал о своем. Маму вспоминал и сестру — как они там? Ведь Питер бомбят… А ты, Анечка?.. Анка, милая, как хочется целовать тебя…

Тут остановился над ним Бородин.

— Ты Виленский?

— Я, товарищ старший политрук.

— Надя! — окликнул Бородин сандружинницу, шедшую за ним и задержавшуюся возле бойца Кузовкова. — Ты Виленского искала, так вот он.

Надя Ефремова с санитарной сумкой через плечо, подошла, деловито сказала, глядя снизу вверх на поднявшегося Иосифа:

— Тебя Иосиф зовут? Такое имя! Заиграев тебе передает, чтоб ты его маме позвонил. Ну, если в Питер попадешь, ясно? Телефон его помнишь?

— Да. — Иосиф прокашлялся, у него голос сел от простуды. — Что сказать, если позвоню?

— Скажешь, что он раненый, но живой. А что ногу хотят отнять, не говори. Ясно? — Надя шагнула было уходить.

— Обожди! Как это — ногу отнять? Почему?

— Почему! Сам не понимаешь? Чтоб гангрену не допустить.

— Гангрену, — пробормотал Иосиф. — Разве у него такое…

— Да, такое ранение. — Надя всмотрелась в Иосифа. — Ты хрипишь чего-то. Ты болен?

— Нет.

— Парашютист когда нас обстрелял, Заиграев упал на землю — ну, с открытой раной. Загрязнение получилось. Заражение крови. А он кричит — не хочет ампутации.

— Так, может, обойдется?

— Слушай, ты хрипишь, как лошадь. — Надя раскрыла сумку, поискала в ней. — Вот тебе аспирин. Проглоти со слюной. Вы здорово парашютистов в плен забрали. С этим, как его…

— С Юркиным.

— Ага. Они, сволочи, нашего начальника убили. Прямо в сердце стрельнули. Такой был классный врач! Ну, пока, Иосиф.

— Надя, а можно я в санчасть приду? Заиграева проведать.

— Ты что, не слышал? Отход на новую позицию. Говорят, к Петергофу отступаем. За ранеными машина придет из дивизии. Ну, всё.

Иосиф Виленский не попал в Ленинград. 2-я дивизия народного ополчения — три ее полка, потерявшие больше половины своего состава — отступала по направлению к Петергофу. На песчаном берегу тишайшей речки Ижоры 3-й стрелковый полк несколько дней держал оборону близ деревни Романовка. Дрались отчаянно. По ночам отходили на новые позиции — хмурые, безмерно утомленные, нередко голодные. Снабжение не успевали им подвозить, да и, бывало, тыловики просто не знали, где находятся части дивизии.