Балтийская сага: читать начало книги онлайн

— Юра! — Сергеев взял Афанасьева за плечи и слегка встряхнул. — Что случилось? Давай говори!

— Случилось… — Афанасьев покивал. — Случилось, Миша… Случилось, что в Либаве я оказался старшим командиром в группе ремонтирующихся кораблей на заводе «Тосмаре»…

— Знаю, что твой миноносец стоял там на ремонте.

— Да… Мой миноносец «Ленин»… Я радовался, Миша, когда меня назначили командиром… хоть миноносец из старых, но такое имя…

— Давай дальше!

— Бои шли уже в Либаве, немцы к «Тосмаре» прорывались. Утром звонит мне на «Ленин» Клевенский, командир Либавской базы: «Афанасьев, назначаю вас старшим по уничтожению всех кораблей, стоящих на ремонте. Все взорвать! Также и склады боеприпасов и топлива. Срок исполнения приказа — немедленно. Затем — прибыть в штаб базы и доложить мне лично». Ты понял, Миша?

— Ну так правильно. Не оставлять же противнику.

— Правильно. А какая ответственность — ты понял? — Афанасьев еще закурил. — Представляешь, как мы закрутились? Приготовить и заложить заряды, вывести провода… Хорошо еще, что удалось собрать группу толковых минеров… На кораблях людей мало, бо́льшая часть экипажей ушла оборонять Либаву… Ну вот, оставшиеся сошли на берег, и где-то в третьем часу дня мы бабахнули… Зажгли, можно сказать, гавань… Являюсь, как приказано, в штаб, докладываю командиру базы об исполнении. Прошу направить меня в морпехоту. Нет, он уходит со своими штабными на торпедном катере и приказывает мне идти с ними.

Отвернувшись, Афанасьев приоткрыл окно, поглядел на улицу, щелчком выбросил выкуренную папиросу.

— Ну а дальше, Юра? — спросил Сергеев, вдруг ощутив, как тревога подкатывает к горлу.

— Дальше… Пришли мы в Таллин. Заявляюсь в штаб флота, в кадры, за новым назначением. Мне велят: ждите. Жду несколько дней, ночую тут же в комендантской роте. Вдруг — вызывают в прокуратуру на допрос. Как вы посмели взорвать корабли и склады? Да приказ получил такой! Не было приказа, а было самовольство… Мишка, ты поверишь? Глазом не моргнув!

— Кто не моргнул?

— Командир Либавской базы! Его вызвали на очную ставку, и он, даже на меня не взглянув, говорит следователю: «Такого приказа я не отдавал. Уничтожение кораблей и складов — это самовольство Афанасьева. Паникерство и трусость»… Нет, ты можешь понять такое, Мишка? Я — паникер!..

Соскочил с подоконника, сунулся в угол коридора, вернулся, с силой выговорил Сергееву в лицо:

— За что?! За что он хочет меня расстрелять?!

— Кто? — прохрипел Сергеев.

— Товарищ Сталин! Я за него жизнь готов отдать, а он третьего июля чтС сказал? Трусов и паникеров — немедленно под трибунал! Вот комфлот — во исполнение приказа решил меня обвинить…

— Юра, — сказал Сергеев, глаз не сводя с красного, кричащего об ужасе лица Афанасьева. — Юра, трибунал не может ведь так… без доказательств… разберутся же…

— Нет! На лице следователя всё написано… Пропал я, Миша… — Теперь слезы текли и текли по щекам Афанасьева. — Ты за меня повоюй…

— Юрка! — Сергеев рванулся к нему, обнял.

Они постояли несколько мгновений, обнявшись. Вдруг Афанасьев отвел руки друга, посмотрел на часы.

— Через сорок минут — опять на допрос. Миша, всем ребятам скажи: не виновен Афанасьев. Ни в чем! Прощай, Миша!

Резко повернулся, пошел к лестнице в конце длинного, полутемного, равнодушного к судьбам человеческим коридора.

Сергеев не стал дожидаться Гаранина, вышел из штаба флота, повернул влево, увидел свою короткую — по полуденному времени — тень, остановился.

Кинуться обратно в штаб, найти там этих, прокуроров-трибунальщиков, прокричать им, что нельзя так… нельзя Юру Афанасьева к расстрелу! Никакой он не трус, отстаньте от него, мать вашу…

Бессмысленно. И разговаривать не станут. «Не лезьте, — скажут, — не в свое дело, капитан-лейтенант».

И пошел капитан-лейтенант Сергеев в Минную гавань, гоня тень перед собой. Вдруг увидел кафе, «kohvik» по-эстонски, толкнул стеклянную дверь, вошел в темноватую прохладу.

Свободных столиков много. Сергеев сел, постучал пальцами по чистой полированной столешнице. Подошел пожилой официант с желтой лысиной, вопрошающе посмотрел на Сергеева.

— Стакан коньяка, — сказал Сергеев.

Официант молчал.