А через минуту Виноградский уже мчался в трест. Его обескуражило поведение комиссии: миновали главк, осели прямо в тресте. Надеялся на Магидова, а у того еще курортные впечатления не выветрились из башки. Придется говорить со Скирдовым, чего Евгению Георгиевичу крайне не хотелось.
Виноградский распахнул дверь пустого кабинета управляющего, сел за стол. Через некоторое время в двери показалась растерянная секретарша.
— Где Скирдов? — спросил Виноградский.
— У секретаря парткома.
— Одни или с приезжими?
— Не знаю, Евгений Георгиевич, позвать?
— Не надо…
Время шло. Виноградский мрачнел. Он уже не помнил случая, когда пребывал в роли ожидающего. А что, если управляющий вообще не появится? Что подумает та же секретарша? Идти к Таранову? Только этого и не хватало… Тяжело бремя руководителя. На тебя все время нацелены десятки глаз, ничто не останется незамеченным. Каждый твой шаг, поступок, каждое движение, речь, поза, взгляд, улыбка — все имеет цену. Вот взять бы и запросто уехать в главк, нелепо же сидеть без дела в пустом кабинете. Но ведь доложат: был. А зачем приезжал? Почему ни с кем не встретился? Дурацкой положение… Виноградский раскрыл блокнот на чистой странице.
Вошел Скирдов, независимо, даже с налетом досады проговорил:
— Никто не предупредил, Евгений Георгиевич.
— По пути. Ездил к строителям элеватора, погонял как следует, а сейчас использовал паузу для зарубок в блокноте.
Закрыл записную книжку, сунул в карман. Ждал, что Скирдов начнет докладывать о работе комиссии, но тот спокойно сидит, смотрит по сторонам, будто все происходящее в тресте его не трогает. Виноградский уже начал чувствовать, как у него подергиваются какие-то жилки на висках, под глазами. Ну, посмотрим, у кого выдержка крепче. Черт суконный, ни один мускул не дрогнул. И молчать дальше нельзя.
— Созданы все условия для работы комиссии? — не выдержал Евгений Георгиевич.
— Какие условия вы имеете в виду?
— Да вы что, с луны свалились? — возмутился Виноградский. — Где секретарь крайкома, представители из министерства, горкома?
— Не знаю.
— То есть как это не знаешь? — поразился Виноградский.
— Они в сопровождающих не нуждаются.
— Но ты в этом нуждаешься. Неужели тебе безразлично, где и что они будут делать, что смотреть?
— Что увидят — все наше.
Виноградский растерялся: что творится на этом свете! Действительно не знает? Или не хочет говорить? Или решил, что ему терять нечего? Если бы последнее. А вдруг хитрит, петляет, расставляет сети для других? Не зря говорят: в тихом омуте черти водятся. На всякий случай решил мирно закончить этот разговор.
— Ну смотри, Семен Иулианович, проверяют-то тебя.
— И вас, — подсказал Скирдов.
— Безусловно, — согласился Виноградский, но тут же многозначительно добавил: — Мы за все стройки края в ответе. — И взялся за шапку…
Вскоре после отъезда Виноградского к управляющему зашел Магидов, возбужденный, рассерженный.
— Семен Иулианович, что происходит в тресте? Приехали представители министерства, крайкома партии, только что был первый заместитель начальника главка, а я даже не знаю об их намерениях.
— И я тоже.
— Играете со мной?
— Мне сейчас не до игрушек, Андрей Ефимович. Включайтесь в работу. Помогите Барцевичу, он сейчас один в двух лицах.
— Зачем выгнали Вараксина?