— Что ты хочешь? — с вызывающим безразличием спросил Иванчишин.
— Хочу отметить твою недисциплинированность. В двенадцать часов должен был сообщить о выполнении…
— Все, что нужно, сообщено в диспетчерский отдел, постучи в стенку — принесут.
— Слушай, Леша…
— Слушай, Митрофан, мне надоели твои холостые выстрелы.
— И все же послушаешь, если не хочешь беды: почему до сих пор держишь Колотова бригадиром? Твоя дружба с ним может окончиться плохо для вас обоих.
— Не путайся в мои дела, — отрезал Иванчишин.
— Вот что, собственник, возьмись за ум, пока не поздно.
И эту тактику раскусил Леша: предупреждения Митрофана всегда шли постфактум, значит, Колотов сотворил что-то из рук вон выходящее. Иванчишин собирался к кровельщикам, но вынужден был изменить маршрут и направился в бригаду Колотова. Первое, что пришло на ум: «В вытрезвителе». О таких происшествиях начальство узнает первым…
На подходе к корпусу Лешу остановил бетонщик Митя Прыщов, неуклюже козырнул:
— Привет, начальство, а я как раз шел к тебе с жалобой: почему бетонщика четвертого разряда не допускают к работе? Почему, я тебя спрашиваю? Только у одного меня четвертый разряд, остальные молокососы.
— Ты пьян! — брезгливо поморщился Иванчишин.
— Йя? — искренне удивился Митя. — Со ста граммов? — Он снова попытался козырнуть, но покачнулся, едва удержался на ногах.
— Подлец! На работе…
— Н-не по своей вине.
— А по чьей? — спросил Леша. Он обычно не разговаривал с пьяными, а брал за шиворот и выталкивал вон, но сейчас напряженно ждал, что вырвется фамилия Колотова. — По чьей? — повторил Иванчишин.
— Погода. Она подвела. Вчера не работали? Не работали. Откуда я знал, что сегодня раз-раз-разведрится?
— Вон со стройки! И больше не появляйся здесь ни пьяный, ни трезвый.
— Тогда, тогда и Колотова выгоняй. Мы, того, вместях… А его не выгонишь, духу н-не хватит. Дружки.
Леша отвернулся от Прыщова, зашагал к нулевому циклу, где работали бетонщики. Его вдруг начал бить озноб от нервного напряжения, от предстоящей встречи с бригадиром.
Бетонщики толкали друг друга, подпрыгивали, грелись. От группы отделился Тимофей Бобров, пошел навстречу начальнику управления, доложил:
— Опять раствор задерживает. — И прибавил: — То густо, то пусто.
— Где Колотов?
— Сегодня не выходил, а вчера первую половину дня работал.
Иванчишин подал знак, чтобы рабочие придвинулись к нему ближе, и ледяным голосом объявил:
— С сегодняшнего дня бригадиром бетонщиков назначается Тимофей Бобров!
— Но… — хотел что-то сказать Бобров и запнулся на полуслове.
Начальник управления резко повернулся и зашагал прочь.
Скверно было на душе у Леши, очень скверно. Колотов, бывший пограничник, зачинатель стройки, опускался на его глазах. «Все можем, — с горечью думал Иванчишин, — устанавливать с ювелирной точностью железобетонные конструкции под электролизные ванны, монтировать карнизы на головокружительной высоте, наводить кровлю в лютые морозы, а удержать человека от дурных поступков — не в силах».
Иванчишин направился в бригаду монтажников, подивился: на правой стороне корпуса осталось всего два пролета, сегодня могут закончить. Когда успели? Устанавливали стеновые панели три человека во главе с Аникеевым. Он выразительным движением рук семафорил крановщице и тут же сдержанно подсказывал своим помощникам: «Спокойно. Чуть на себя. Еще чуть. Так держать. Осторожно, сажаем». А стропальщик уже поддевал на крючья очередную панель.