После отбоя: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Когда умылись, переоделись, Борис сказал:

— Товарищ бригадир, мне хотелось бы обсудить с вами один вопрос.

Бригадир сделал ироническую гримасу, но все-таки сел, давая понять, что готов слушать.

Мысленно проигрывая тактические комбинации начала беседы, Борис подобрал, как ему казалось, самый подходящий вариант, затрагивающий не только их бригаду, но и управление, а может быть, весь трест.

— Чтобы почувствовать ритм стройки, — несколько высокопарно начал Точкин, — я пересмотрел подшивку нашей газеты почти со дня ее основания и с большим интересом узнал о передовой бригаде бетонщиков Колотова, которая на протяжении долгого времени была эталоном для всех бригад треста. Из нее вышли крупные специалисты-бетонщики, которые сейчас уже сами руководят бригадами и даже успели прославиться.

Последнюю фразу не надо было произносить. Борис заметил, как она покоробила бригадира, как тяжело скрипнул под ним стул. Колотов недружелюбно бросил:

— Короче. Я спешу.

Но отступать было нельзя. Точкин начал убеждать, доказывать необходимость возрождения былой славы бригады. Почему бы и теперь каждому бетонщику не взять пример с бригадира? «Бетонщик-универсал» — это статья о бригадире Колотове. А вот и его слова: «Закончили основную работу или произошла задержка с раствором, бетонщики перебрасываются на другие участки, где не хватает квалифицированных людей, они везде желанные гости. Они не знают слова «простой», не жгут от безделья костры, у них нет скачков в зарплате, в премиальных, нет текучести кадров…» И эту выдержку из газеты не следовало цитировать. Бригадир вновь нахмурился, глаза потемнели, во взгляде обида не то на Точкина, не то на себя.

Да, Колотов и сам не раз мысленно возвращался к тем золотым дням, но они канули в прошлое. Вымирают настоящие специалисты-бетонщики, энтузиасты своего дела, а новички кланяются технической революции, хотят въехать в будущее на сверкающих лимузинах. А их все нет, не подают. Тогда протест — коллективные рапорта об увольнении. Сейчас вернулись, но надолго ли: на неделю, месяц? Бригадир через силу улыбнулся, досадливо бросил:

— Слушай, парторг, ты никудышный психолог. Решил пощекотать мое самолюбие? Щекотали не такие, как ты, а Колотов остался Колотовым. Старые песни нынче не в моде. Не будем зря тратить время.

Он с силой тряхнул головой, откинул назад длинные, давно не стриженные волосы, небрежно бросил на них кепку, хотел было заглянуть в повешенное девчатами небольшое зеркальце, но отдернулся от него, словно боялся увидеть в нем отражение бывшего прославленного бригадира, властно толкнул ногой дверь бытовки и вышел.

Точкин предчувствовал подобный финал беседы, но не ожидал, что он будет таким жестким, бескомпромиссным, воздвигающим глухую стену на пути их сближения.

После ухода Колотова в бытовке появился Митя, развязно бросил:

— Тюфяк ты, парторг. Разве в такой обстановке говорят по душам с начальством?

— Откуда тебе известно о нашем разговоре?

— Ветер донес.

— Не очень надежный источник информации. Предложи что-нибудь взамен.

— И предложу! — выпятил хилую грудь долговязый бетонщик. — Прежде чем лезть в душу человека, надо ее согреть. Чего ты пялишь бельмы, будто не понимаешь, о чем речь? Я посидел с ним плотненько в буфете, он сразу забыл о моей бетонной «лепешке», ты, говорит, Митя, моя опора.

— Послушай, Митя, а как бы залезть в твою душу? И есть ли она у тебя, не вытекла ли вместе с сивушным маслом?

— Проще пареной репы: я определяю место, заказываю подогрев, а ты расплачиваешься. Ладно, на первый раз можно на паях. По рукам?..

Как ни сложна была подготовка фундаментов под несущие конструкции, устанавливаемые на нулевом цикле, Точкин то и дело вспоминал о беседе с бригадиром и разговоре с Митей. Не хотелось верить, что Колотов только в таких людях, как Прыщов, ищет опору, что любимым местом для него стала мокрая пивная стойка, что нельзя приподнять его прошлое во имя будущего. Не хотелось думать, что высокие человеческие качества, привитые в сложнейший переходный период от юности к зрелости, да еще на таких сложных участках, как граница и стройка, полностью выветрились. А если так, надо бить в набат, объявлять тревогу в партийных группах, партийных организациях, партийном комитете, искать причины подобных явлений.

У Бориса стало правилом одергивать самого себя: опять глобальные масштабы. Перед тобой пока два человека: Колотов и Митя, оба с червоточинкой. Поправь. Сумеешь — оценят, нет — снимут. Вот так, не по верхам, вернись к исходной позиции, к партийной группе, к тому ручейку, из которых образуется огромное море, именуемое партией.

От изнурительной ручной работы, от непрерывных размышлений о состоянии дел в бригаде Борис так устал, что еле плелся к троллейбусной остановке, Его нагнала Мара Сахаркевич, поинтересовалась:

— Ты, случайно, не болен?

— Я случайно здоров.

Борис давно подтрунивал над словечком «случайно», которое врывалось в речь Мары. Она, сделав вид, что не заметила шпильки, продолжала:

— Я привыкла всегда видеть тебя подтянутым, энергичным, жизнерадостным.

— Начинаются комплименты?

— Искренне. Честное слово. Ты, случайно, не видел, как твой бетонщик Митя колобродит по улицам в праздничные дни? И так неуклюж, долговяз, да еще кривляется. Не хочется признаваться при встрече, что знакома с ним. Как ты думаешь, не организовать ли нам специальные курсы по эстетическому воспитанию ребят?

— И девчат.