После отбоя: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Что мне делать?

— Решайте сами. У вас есть трест, главк, партком.

— Может, вы подскажете что-нибудь парткому?

— Он решит сам. Скорее всего, привлечет вас к строгой партийной ответственности…

В тот же день Магидов вылетел в Красноенисейск. Из аэропорта на такси направился в управление треста. В приемной на прежнем месте восседала Колонна, на лице та же приветливая улыбка. Она, как все эти годы, встретила его неизменной фразой: «Доброе утро, Андрей Ефимович!», хотя было уже далеко за полдень. Дверь в его кабинет открыта, он был пуст. Тот же телефонный аппарат — комбайн на приставном столике, в том же порядке расставлены стулья, в том же углу пустая вешалка, то же мягкое, удобное кресло за столом. Он сообщил вошедшей секретарше, что прямо из аэропорта, голоден, и попросил кофе и парочку бутербродов по ее усмотрению. Потом, когда секретарша убирала посуду, непринужденно спросил:

— Ну, что тут произошло за мое отсутствие?

— Не знаю, Андрей Ефимович, мне ведь не докладывают. — И вышла, как всегда, спокойно, неторопливо, старательно прикрыв за собой дверь. Но что-то — в интонации ли голоса, во взгляде, в походке — показалось Магидову незнакомым, непривычным, интригующим. «Эх, нет Вараксина, тот бы все выложил! — пожалел Магидов. — Позвать Захаревского? Пожалуй, этот тоже падок на сенсации».

— Начальника диспетчерской службы ко мне, — распорядился Магидов.

— Захаревского?

— Кого же еще? — подивился Андрей Ефимович непонятливости секретарши.

— Он не работает. Уволился. А может быть, уволили.

«Вот как быстро расправляются с моими выдвиженцами», — подумал Магидов. На него навалилась опустошающая слабость, сказывались перешитые волнения в Москве, дальность перелета и этот образовавшийся вокруг него вакуум. Некому излить душу, не с кем посоветоваться, откровенно поговорить, просто посидеть, отдохнуть. И тут он вспомнил про спецкора Анатолия Силыча, немедля связался с ним по телефону. Тот обрадовался, спросил:

— Ну как вояж в министерство?

— По телефону не расскажешь, надо встретиться.

— Не могу, Андрей Ефимович, столько работы, столько работы…

— Ну вечерком, в «Енисее», — подсказал Магидов.

— В «Енисее»? — переспросил спецкор и замолчал, очевидно, эта перспектива устраивала его. Потом, словно чего-то испугавшись, заговорил торопливо: — Не получится. Завтра две колонки сдаю в номер. А с меня сейчас требуют сурово. — Опять пауза, опять скороговорка: — О себе-то могу сказать и по телефону: намылили мне холку за Алюминстрой на бюро горкома… Вот принесли уже гранки, до свидания, Андрей Ефимович.

«Так, и этот предал, — заключил Магидов. — И я хорош, нашел, в ком искать опору».

Андрей Ефимович все-таки заехал в «Енисей»: и есть хотелось — дома никто не накормит, и хоть немножко отвлечься от горьких раздумий. К нему быстро подошла знакомая официантка, спросила:

— Как всегда?..

Сегодня и рыбное ассорти, и цыпленок табака, и «Старка» показались невкусными, и оркестр нес какую-то дребедень, и компания за соседним столиком слишком шумливая. Он уже собирался расплатиться, когда к нему бесцеремонно подсел подвыпивший парень, лицо которого показалось Магидову знакомым.

— А я увидел, что скучаешь, Андрей Ефимович, вот и решил потешить. Моя фамилия Прыщов, бетонщик из бригады Колотова. Да ты должен помнить: как-то на совещании прорабатывал за выпивку на работе. — И неведомо чему рассмеялся: — Выгнали меня. Идиоты! Думали, что я пропаду, а я на третий же день устроился на строительство другого завода. И оклад на десятку больше, вот я и решил эту десятку оставить в ресторане, а вообще-то я автопоилки уважаю.

В другой раз Магидов пугнул бы от стола этого навязчивого субъекта, но за день так устал от одиночества, что решил терпеть пьяную болтовню Прыщова, даже сам вызвал на разговор:

— Колотова тоже убрали?

— Ха! Колотов кобенился, когда был его дружок Иванчишин, а сейчас выслуживается. Раньше со мной: «Митя… Митя!..» А теперь сам подвел меня под приказ об увольнении.

— Кто же подписал?

— Да ты что, не знаешь разве? Начальник девятою стройуправления Оленин. Тоже шишка на ровном месте, раньше все тихонько, молчком, а сейчас разошелся, что твой Иванчишин. Пусть сам и укладывает бетон. Еще поплачет, еще в ноги поклонится, как тем, что ушли из треста в начале весны.

— А еще какие перемены произошли за эти дни?

— Много. Двенадцатое управление похерили.

— А Носов где?