После отбоя: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Вот какую честь нам оказывают.

— Вы еще способны улыбаться, Павел Иванович?

— Выполняю советы врача. Когда перед партийной конференцией расклеились нервишки, пошел к невропатологу, он постукал молоточком где следует, попросил закрыть глаза и вытянуть руки с растопыренными пальцами, достать правым и левым указательными пальцами кончик носа и объявил: «Все». Я жду рецепта в аптеку за каким-нибудь снадобьем, а он говорит: «Все. Впрочем, нет, улыбнитесь. Разве это улыбка? По-настоящему улыбнитесь. Еще, еще. Подходяще. Вот так и дома, и на заседаниях, собраниях». Спрашиваю: «Даже когда тебя критикуют?» «Во всех случаях жизни».

Звякнул прямой телефон из крайкома. Скирдов назвался:

— Да, Отто Тенисович, у меня. Передаю. Секретарь крайкома, — зажав микрофон, предупредил управляющий.

— Я вас слушаю, Отто Тенисович.

— На днях вам, очевидно, придется слетать в Москву в строительный отдел ЦК партии.

— По какому вопросу?

— Там скажут…

Таранов растерянно смотрел то на телефон, то на хозяина телефона, как-то тяжеловато опустился на стул. Скирдов спросил:

— Чего же советы врача не выполняешь?

Вошел начальник двенадцатого стройуправления Носов, увидел, что управляющий занят, осведомился:

— Я не вовремя?

— В самый раз.

Юрий устроился за столом, как у себя в кабинете, раскрыл папку, рассортировал содержимое по отдельным стопкам, предупредил слушателей:

— Если вы определите, что гора родила мышь, я не обижусь, но не соглашусь. — И начал пояснять: — Вопреки запретам Главного, еще при Иванчишине и после него мы, то есть девятое и двенадцатое управления, создали несколько специализированных бригад, а сейчас работаем над тем, чтобы перевести их на хозяйственный расчет. Эти труды особенно продвинулись после отбытия в Ачин на собственной «Волге» Митрофана Вараксина — ни дна ему, ни покрышки! — и прихода на отдел планирования треста Барцевича. Инициативная группа вышла из подполья, приступила к созидательной работе.

Ни Скирдов, ни Таранов не обижались, что временами Юра переходил на шутливый тон. Он был верен себе, как бы ни высока и значительна была трибуна, как бы ни фиксировалось его выступление — протокольная запись, стенограмма, магнитофонная лента, — его не смущали ни техника записи, ни слушатели.

— Вот сравнительные данные обычных и специализированных бригад по выполнению объема работ, производительности труда, экономии материалов, качества работ — все в пользу последних. Они же помогли девятому управлению в апреле выполнить месячное задание, а сейчас готовится к этому рубежу и мое, двенадцатое.

Управляющий и секретарь парткома снова и снова всматривались, вдумывались, сопоставляли цифровые показатели, вчитывались в лаконичные пояснения, примеряли их ко всему тресту, увязывая с обязательствами, показателями субподрядных организаций, невольно сравнивали выводы Носова со скороспелыми, шитыми белыми нитками суперпланами Вараксина, с высокопарными речами Магидова и почувствовали, что они присутствуют при рождении нового, перспективного начинания.

Скирдов наконец выпрямился, спросил Юрия:

— Что еще?

— Бомба замедленного действия: объединить девятое и двенадцатое строительные управления. Высвободится почти половина управленческого, инженерно-технического персонала, почти одна треть рабочих, которых можно направить на строительство цеха капитального ремонта и в домостроительный комбинат. Мы только к концу года обещаем (заметьте — только обещаем!) закончить жилой дом, а за это время можно построить два. Вот вам экономия людских резервов, повышение производительности труда, стремительный рост экономических показателей, перевыполнение плана во втором полугодии.

— А почему замедленного действия? — нетерпеливо спросил Таранов.

— Надо еще и еще раз все взвесить, выверить на трестовском уровне.

— Юрий, бери Барцевича и других начальников отделов и служб, выверяйте, пересчитывайте, согласовывайте, — тоном приказа предложил Скирдов. — Только не задерживайте. Потом вынесем на обсуждение…

— Партийного актива, — подсказал Таранов. А когда Носов ушел, прибавил: — Вот и главный инженер, Семен Иулианович. Конец сомнениям.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Самолет гудел ровно, едва слышно, что действовало на Магидова успокаивающе. Сквозь иллюминатор было видно, как внизу плыли причудливые горы облаков, отбеленные лунным светом. И разноцветные звезды были крупнее и ярче тех, что наблюдались с земли, и Млечный Путь казался светлее и объемнее. Хотелось мечтать о Вселенной, о звездных мирах, в которых затерялась затвердевшая капля, именуемая Землей. Но все-таки именно к земным делам ему пришлось вернуться.

Вспомнился Крым, где он начинал карьеру строителя, крутые изломы Черноморья, Ливадия, царский дворец, сказочный парк, где на каждой аллее, чуть не под каждым деревом, кустом свой микроклимат, свой цветочный запах, целебный настой. Словом, рай земной. Там тоже идет строительство, воздвигаются новые санатории, бальнеологические корпуса, бассейны, подвесные дороги, расширяются набережные, растут курортные города, чего не скажешь о самих строителях, инженерно-технических работниках, их здесь в избытке, они продвигаются медленно.

Другое дело Сибирь, Дальний Восток, Заполярье. Там с каждым годом возрастает нужда в строителях, особенно в руководящих кадрах. Он это видел по своим сокурсникам, которые, не раздумывая, ринулись на восток, осваивать нетронутые кладовые Сибири, или, как они сами говорили, возвеличивать Россию. Магидов не верил ни в романтику, ни в романтиков, едут, потому что больше платят, быстрее продвигаются, выше котируются в главках, министерствах.