После отбоя: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

А Борис уже включил телевизор. На экране появились дикторы московского телевидения.

— Господи, неужели и здесь Москва принимается, да еще на комнатную антенну?

Микаэла Федоровна все дела по устройству свадьбы взяла на себя, но преуспела не во многом: на ее пути встали Генрих Четвертый, Яша Сибиркин, Женя Чудакова и Юля Галкина. И Бориса близко не подпустили: взяли с него сторублевку и выпроводили за дверь.

У Дворца бракосочетаний стояло более десятка легковых автомашин, и среди них ни одного такси. И хоть неловко, но Курникова спросила у шофера:

— Куда мы едем?

— В Дом культуры.

В банкетный зал первыми ввели молодоженов, указали на стулья в центре. Рядом с ними посадили Микаэлу Федоровну. Гости занимали места, указанные в пригласительных билетах. Генрих Четвертый постучал ложечкой по бокалу.

— Дорогие друзья! Позвольте мне представить виновников сегодняшнего торжества. Наташа Точкина, студентка Красноенисейского политехнического института. Нет, я не оговорился, уже седьмой день она посещает этот институт. А теперь скажу вам по секрету: наша сибирская земля пополнилась еще одной красавицей. Наташа, поднимись.

Невеста застенчиво встала, не знала, куда смотреть, что делать с руками, с выбившейся из-под фаты прядью волос. За ней поднялся жених. Генрих прибавил:

— А этого молодца мне нет необходимости представлять!

Все азартно начали скандировать: «Горь-ко! Горь-ко! Горь-ко!» Молодожены неуклюже ткнулись друг в друга носами.

— Теперь представляю мать невесты, Микаэлу Федоровну Курникову. Вы по ее лицу, очевидно, догадываетесь, как она взволнована событием сегодняшнего дня, как она любит свою дочь и желает ей счастья. От имени комитета комсомола, друзей Бориса заверяем вас, Микаэла Федоровна: избранник Наташи — достойный парень, активный борец за дело нашей партии, за дело рабочего класса. Не пугайтесь высоких слов — он достоин их.

Новая ступень чествования. Саперы преподнесли Борису изящный ящичек, отделанный под красное дерево, с набором столярного инструмента: пригодится в хозяйстве. Юля от комсомольцев-кровельщиков вручила Наташе сибирские унты. Дарили книги, наборы пластинок, всевозможные сувениры, но самые дружные аплодисменты заработала рыжеволосая, краснощекая, синеглазая кукла.

Микаэла Федоровна немножко обвыкла, стала внимательнее следить за происходящим. Ее удивляло: откуда взялись эти веселые, добрые, отзывчивые люди, радовавшиеся чужому счастью, будто своему? Они не только напутствовали молодоженов, желали счастья, но и как бы предупреждали: «Помните, на вас смотрят десятки дружеских глаз, желают вам добра, но эти же глаза могут и осуждать, если обнаружат фальшь в вашей личной жизни».

Но больше всего удивил Микаэлу Федоровну разъезд гостей:

— Господи! Свадьба, а никто не напился…

Утром, в аэропорту, после объявления диктора о посадке, Микаэла Федоровна взяла молодых за руки, наказала:

— Наташа, во всем слушайся мужа, а ты, Боря, не обижай ее.

— Мама, гарантирую: все будет наоборот, — щурясь от улыбки, сказал Борис.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Если вы хотите узнать крепость мерзлой земли сибирской, спросите об этом экскаваторщиков, бульдозеристов, трубоукладчиков, копровщиков, — словом, тех, кто близко имеет с ней дело. Они сравнят ее с бетоном, гранитом, броней. Выберите что-нибудь среднее из этих материалов и вы не ошибетесь. От стальных зубов экскаваторов брызгами летели искры, будто вгрызались в каменную скалу. И это после того, как верхний слой земли был прогрет кострами.

На наклонной бугристой местности выравнивалась площадка под электролизный корпус. Нужно было вынуть тысячи и тысячи кубометров грунта, чтобы сюда вползли копры, начали забивать железобетонные сваи, закладывать основу нулевого цикла будущего корпуса. И так за что ни возьмись: выемка грунта, рытье котлованов под фундаменты, траншей для водопровода, канализации, теплофикации, сооружение подъездных путей — все усложнялось, удорожалось, замедлялось в несколько раз по сравнению с осенним периодом. Задержка земляных работ цепной реакцией отзывалась на укладке бетона, установке опор, монтажных работах.

Магидов в начале февраля поспешил в отпуск. Что это, боязнь ответственности за прошлогодние волюнтаристские решения? Вряд ли, он не из трусливых. Скорее, увековечение своего стиля работы. Пусть они тут ковыряются в мерзлой земле, а он вернется из отпуска, исправит не только упущенное, но и выдвинет новые обязательства по ускорению темпов строительства. И подо все будут подведены неотразимые доводы: не распылять силы и средства, сосредоточить главное внимание на пусковых объектах, добиться повышения производительности труда. Слова, слова, поток слов, обещаний, заверений, рапортов под копирку в вышестоящие инстанции, редакции газет.

Если бы дело было только в главном инженере, но действуют какие-то пружины вне треста, кому-то по душе победные рапорты, праздничные фейерверки, газетная шумиха. Эти же самые пружины, приподнимая Магидова, сдерживают Скирдова и Таранова. Их предложения о перестановке кадров в управлении треста натолкнулись на негласное сопротивление. С заменой Вараксина, правда, согласились, но не без странностей: трест убрал, а главк выдвинул начальником строительного управления в Ачин. Барцевича до сих пор не утверждают в должности. В другое время Скирдов и Таранов действовали бы решительнее, а сейчас Алюминстрой проверяет специальная комиссия крайкома, надо ждать выводов. Но вскроет ли эта комиссия истинные причины, лихорадящие строительство?

Так размышлял Иванчишин, в который раз выверяя справедливость своих собственных заключений. Из окна кабинета был виден ряд уже действующих корпусов алюминиевого завода. Электролизные ванны бесшумно поглощали электроэнергию, спокойно, буднично выдавали плавки серебристого металла, без которого сейчас не мог обойтись ни один машиностроительный, не говоря уже об авиационных, завод, ни один станок, прибор с электронным управлением, ни одна домашняя кухня. За ним великое будущее — пространства далеких миров.

В кабинет постучались. В двери показалась Мара Сахаркевич с застывшей полуулыбкой.

— Зашла попрощаться с вами, Алексей Александрович.

Иванчишин протянул ей руку, пригласил к столу:

— Мара, я надеялся, что вы передумаете.

— Нет, Алексей Александрович.