Элис замерла на полпути на кухню. Она собиралась заварить кофе на соевом молоке с примесью банана и сделать самый обычный, молотый, для Локи, но мечты о бессонной ночи под действием хорошего кофе, кажется, пали крахом, когда эти слова дошли до неё.
— В смысле? — девушка обернулась.
— В последнее время мне снится то, каким будет конец Асгарда. Это что-то вроде видений, все слишком реально… Будто я посылаю себе это себе из будущего.
Пугливая, встревоженная и боязливая девушка восприняла это слишком близко к сердцу. Мисс Роджерс тут же сковало чувство того, что у неё отрывают от души что-то дорогое, что-то ценное… Это выглядело внутри неё, как пытка. Это ощущалось, как пытка. Только стоило ей кого-то полюбить, он тут же пропадал, обретал проблемы, погибал… Это и было пыткой. Чистой воды пыткой.
— Локи… — сладко прозвучало на её губах его имя, — Ты… Т-ты… — страх это произнести заставил её голос дрожать, дрожать и дрожать, не давая этим страшным словам слететь с её губ уже горечью.
— Ни в коем случае! — возразил он, — Не умру я… Даже не думай.
— А если вдруг? — девушка прикрыла лицо руками, и смотрела куда-то перед собой.
— Боже мой, — прижимая к себе Элис обеими руками, говорил Локи, — Я выживу… Выкарабкаюсь… Ради тебя, слышишь?
— А если?
— Никаких «если». Я выживу. Я тебе клянусь, Элис… — он оторвал её руки от её же лица, взял в свои и нежно поцеловал костяшки. Да, её руки всё ещё такие же, как у его матери. Точь-в-точь. Этот факт, почему-то, очень согревал, — Не может же всё закончиться, так и не начавшись, так ведь?
— Так… — шмыгнула Элис, подняв голову и поцеловав его в губы. Резко, без особой страсти или нежности, просто поцеловала, а потом грустно взглянула в глаза, чтобы он, почесав за ухом, заставил её улыбнуться и промурлыкать ему что-то невнятное, но уж точно, приятное… Что-то такое, в чем он долгие годы нуждался, и того, что точно не услышал бы от неё услышать.
Девушка прекрасно знала, кажется, все его особенные черты характера. Его импульсивность, иногда — хамоватость, и честность… Честность была только для неё. Собственно, как и нежность. Собственно, как и любовь. Она вздохнула, облизнула губы, и вспомнила, что Локи действительно ничего не стоит просто спрятаться от конца света. Он может просто сбежать и остаться в живых… А тем более, ради неё. Роджерс успокоилась, обнимая его в ответ, поглаживая со спины плечи, вжимаясь в них пальцами… Так приятно было чувствовать его так близко к себе. Слышать биение его сердца, ощущать его дыхание, греться о него… Пусть и особо теплым его не назовешь.
Локи смотрел на Элис, как на что-то теплое и родное. Она тоже пахла цитрусами, лимоном и мятой, была теплой, нежной, такой, словно её послали на землю просто для того, чтобы она вытащила из него всю дурь, всю ненависть, всю нелюбовь… И отдала ему всю себя. Мисс Роджерс выглядела, как принцесса. Как ангел. Быть может, если смотреть на неё невлюбленными, полными холода и равнодушия глазами, она и выглядела непримечательно, но Локи, без преувеличения, любил каждую её частичку. Бог зарылся пальцами в её светлые, уже выпрямившиеся волосы, смотрел в немного встревоженные, грустные глаза, а потом взял за руку, которая лежала прямо у него перед носом. Он поцеловал её руку и прижал к себе, такую теплую, к своей немного прохладной шее. Даже в самый знойный день Элис была теплее. Локи не мог вспомнить и дня, когда она бы замерзала рядом с ним.
Под ними была перьевая подушка. Они лежали в обнимку, в одежде, слушая дыхание друг друга. И пролежали бы так, без преувеличений, вечность. За окном начался листопад, холодный ветер свистел между оконными рамами, Элис поскуливала, прижималась к Локи плотнее, и кажется, совсем не хотела, чтобы наступал рассвет, и чтобы этот день, когда он признался ей на мосту влюбленных, уходил в память, и оставался там навсегда… Всё было слишком хорошо. Она была слишком счастлива. Счастливей, чем обычно, серьезней, чем обычно, взрослее, чем обычно.
— Элис, — внезапно прохрипел Локи, поглаживая её щеку, — Я точно это все заслужил? Это не из-за жалости, не из-за…
Он не успел договорить, как Элис перехватила и успокоила его, поглаживая немного жесткие руки, и прикрывая от удовольствия глаза:
— Локи, чтобы я тебя любила, ты не должен быть идеальным или чего-то заслуживать… Просто проведи со мной эту ночь. И считай, что уже всё заслужил, — отшутилась девушка, прижимаясь к его груди носом, ладонями поглаживая спину.
Проснувшись утром на десять минут раньше Локи, Элис играла с его волосами, гладила его лицо, целовала руки, и тихо шептала, одними губами, так, чтобы слышно было только ей:
— Спасибо, что не ушел… И не уходи больше… никогда.
========== goodbye, darling ==========
Одно лишь прикосновение к его волосам казалось ей райским наслаждением. Каждое расставание для неё словно пытка, словно какой-то нескончаемый фильм ужасов, но чаще всего, он заканчивается, и заканчивается счастливо. Элис лежит на кровати, и проснувшись раньше времени, рассматривает его лицо, поправляет волосы, наблюдает за едва уловимой дрожью ресниц. Она знала, что он делает то же самое, когда она сопит ему в шею или трясется в его руках от ночных кошмаров. Локи писал ей письма, когда они долго не виделись, и в них говорил ей то, что не находил сил сказать лично, в глаза, чтобы не показать Роджерс-младшей каким-то романтичным идиотом, который легко разбрасывается своими чувствами. А ведь, стоит сказать, ему чертовски этого хотелось.
Просыпаясь и отправляясь на кухню, Элис знает, что через какие-то пять минут он придет к ней и обнимет со спины своими холодными руками, а потом тело покроется мурашками — на ней только его рубашка и нижнее белье. Девушка, как всегда, ежится от удовольствия и целует его в уголок губ, до которого дотягивается. Отец не появляется дома уже очень давно, редко ей звонит, а когда звонит — удивляется. Элис в который раз убеждается, что если бы не Локи, то она бы сгнила тут от одиночества. Стив обещал ей, что она никогда не будет одна, и вселенная, почему-то, всегда крутила всё так, что одной ей оказаться было и впрямь невозможно. Локи стал её спасением. От одиночества, от непонятости, от потерянности… Как и она его искуплением и отдушиной, причиной, по которой он вообще отрывается от трона и от своей мечты, цели всей жизни. Не это оказалось главным. А она.
Элис отстранилась от Локи сразу, как услышала телефонный звонок. Она заперлась в комнате и взяла трубку, надеясь, что с неизвестного номера ей звонит отец, но даже Лафейсон, не влезая в её голову, понял, что это далеко не так. Девушка возмущалась, ругалась, злилась на кого-то, слишком сильно злилась, а вышла из комнаты угрюмая и растрепанная, будто её знатно оттаскали за волосы. Она бросила слишком печальный взгляд на Локи, погладила его по щеке и тихо с дрожащих губ слетело нечто разрушающее:
— Локи, тебе нужно уходить… Встретимся вечером. На том холме со скамейкой, помнишь?
Мужчина чуть кивнул и поцеловал её в лоб на прощание, не скрывая разочарования. Он всё ещё не лез в её мысли, знал, что разозлится. Исчезнув на пару часов, Локи начал надеяться, что ничего плохого не случится. Что она всего лишь готовит сюрприз или что-то в этом роде. И прибыв той злосчастной ночью на тот злосчастный холм в тридцати пяти метрах над уровнем моря. Лафейсон ходил из стороны в сторону, шатался, смотрел на ночной Нью-Йорк, питая надежду на то, что всё кончится хорошо, и этой ночью он вновь обнимет её, а она нагло украдет его рубашку в свою коллекцию. Он пару раз словил себя на том, что улыбается, думая о ней.
Где-то внизу послышался рев мотора её мотоцикла. Точнее, мотоцикла её отца. Локи набрал в легкие воздух и ощутил, как дрожат его руки. Он не понимал, к чему эти нервы, и с какого черта у него адская паника. Что-то явно не так, и он чувствует это только по направлению ветра.
— Локи! — чуть громче обычного сказала она, поправляя растрепанные волосы и поднимаясь к нему. Локи заметил, что она улыбается. Ему тоже стало немного легче. Внезапно, девушка разогналась и прыгнула ему на шею, а Лафейсон закружил её, прижимая к себе, крепко-крепко, словно в последний, черт его побери, раз. Но это ложь. «Не будет последнего раза», — считали они оба, и оба знали, что так оно и будет.
— Солнце, что-то… Что-то не так? Ты взволнована и… плакала? — поставив её на ноги, Локи погладил её по щеке и заметил, что она чуть влажная. Прижимая к себе за талию, он ощутил, как она дрожит — так дрожат люди от волнения, влюбленные на алтаре. Но тогда их успокаивают глаза друг друга. Элис же его глаза не успокаивали, что тут же насторожило.
Девушка помотала головой и закрыл глаза, но слеза предательски полилась тонкой каплей по щеке, и она поспешила вытереть её байкерской перчаткой. Но Лафейсон сделал это сам, поладив щеку. Элис накрыла его костяшки своей ладонью.
— Довольно врать мне, Мисс Роджерс.