– Хорошо, но в любом случае, многие думают, что у тебя есть политические убеждения, и это может быть нам полезно, как образ. Пусть это останется одним из тех мифов, постоянно заставляющих сомневаться: что это – правда или чушь? Но если ты теперь вдруг отдубасишь кого-нибудь у входа в «Ванни», это станет невыгодным. Легенда о своего рода вершителе правосудия прекрасна даже для тех, кто презирает насилие, но вспыльчивый драчун, который уже будучи продюсером колотит всех подряд, просто смешон. Даже если тебя что-то заденет, попробуй сдержаться.
– Это не проблема. Вчера вечером я засек одного типа, который пытался спереть мой мотоцикл. Он погнул мне весь руль, взломал блокировку, но я ему ничего не сказал, фактически я облажался.
– Но ты помешал краже.
– Да, но, чтобы поддержать легенду, я должен был набить ему морду.
– А если бы, пока ты хватал его за куртку, он бы обернулся, выхватил пистолет и выстрелил бы в тебя? Что бы мы тогда делали? Каким стало бы наше будущее?
– Вот этого я не учел. Или, может, наоборот, учел. Ну вот: я ему ничего не сделал потому, что подумал о «Футуре». Так что пусти в оборот и эту легенду. Она мне нравится!
– Думаешь, это я дал ход легенде о драчуне?
– Да я и не думаю. Я уверен, что был именно ты.
– Во всяком случае, я уже начал обдумывать твое предложение насчет доли в «Футуре».
– Она стала меньше. Ты можешь получить самое большее двадцать процентов… Придется поторопиться.
Джорджо смеется и садится напротив меня.
– Не учитывая многочисленных наследников, которые могут заявиться!
– Это да. Но пока о других больше не слышно.
– Тем лучше. Мы не можем отвлекаться на это сейчас, когда нам предстоит столько важных встреч. Только что мне удалось успокоить молодого руководителя отдела, всучив ему несколько проектов, которые якобы должны были достаться «Ла-7». Он оценил мой огромный риск, и мы заключили тайный договор, хотя, как мне кажется, он возьмет несколько наших программ именно в надежде заставить нас нарушить договор с «Ла-7».
– Следовательно?
– Он идиот, и так к нему и надо относиться…
Я смеюсь.
– Отличный вывод.
– А вот с директором «Ла-7» мы заключили договор с размахом. «Кто кого любит» будет ключевой программой ближайшего сезона, с рекламными роликами, в которых будет мелькать логотип «Футуры». Таких роликов будет по десять в день – и так в течение двух месяцев до запуска программы. Следовательно, учитывая, что факты – упрямая вещь…
– …получится шестьсот реклам для «Футуры».
– Точно, по десять секунд каждая. И если учесть, что за тридцатисекундную рекламу цены колеблются от тридцати до трехсот пятидесяти тысяч евро в зависимости от времени показа…
– …то при минимальной цене мы бы заплатили три миллиона.
– Вот именно, но мы договорились, что в первый вечер будет как минимум пять таких вставок. Даже и без трансляции получается так, словно ты уже заработал восемь миллионов и реинвестировал их в «Футуру».
Он передает мне листок, в котором расписана вся схема с точными расписаниями выхода программы в эфир на каждый отдельный день, а внизу – заверенная подписью сумма денежного эквивалента: целых восемь миллионов двести тысяч евро.
Я внимательно все это рассматриваю.
– Отличная работа. Но заработал их не я; мы вместе собрали их для «Футуры».
– Да, конечно. Кроме того, я заключил договор по новой утренней программе, и она уже включена в сетку: через полгода ее выпустят.
– Ага, и что мы им даем?
– Вот этого я не знаю. Я только сказал, что ты нашел что-то грандиозное, совершенно новое… Чтобы подготовить для них ее презентацию, тебе остается около сорока дней.
Я бледнею, а он, тем временем, продолжает развлекаться.