Холод твоего сердца: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Удивлённый этой внезапной улыбкой, младший лейтенант почувствовал необходимым что-то сказать в ответ, но не представлял, что именно и только кивнул.

— Комплект боеприпасов получишь по предписанию, в комендатуре, — объяснил приёмщик. — Но не сегодня. Сегодня уже поздно. Завтра получишь.

Горазд поинтересовался: — А дополнительное вооружение какое?

— Остальное уже после прибытия в Ноябрьск. Там и дополнительное вооружение, и расширенный комплект боеприпасов, возможно даже специализированных. Там же познакомишься со своим первым номером. Поступишь в распоряжение первого пилота.

— Кто он? — жадно спросил Горазд. Насколько он знал, экипажи из курсантов обычно полностью формировались перед отправкой, а для него почему-то сделали исключение. Почему?

— А я знаю? — вопросом на вопрос ответил приёмщик. — По прибытию в Ноябрьск скажут. Наверное, кто-то из старой гвардии.

Горазд не удержался от вопроса: — Правда?

Приёмщик посмотрел на младшего лейтенанта как на несмышлёного ребёнка. Что тем более обидно, учитывая, что приёмщику со всей определённостью не больше двадцать. Впрочем, Горазду было и того меньше. Длившаяся двенадцатый год война требовала всё новых и новых жертв.

— Если приписанный к машине пилот-командир присоединиться в ноябрьском укрепрайоне, значит он либо из госпиталя, либо недавно потерял свой танк, причём вместе со вторым номером. И в том и другом случае он явно тёртый калач. Других свободных пилотов бронетехники сейчас в прифронтовом городе нет.

День уже клонился к вечеру, но воздух оставался относительно тёплым. Необычно для октября месяца в Новом Уренгое. Городе, расположенном недалеко от границы полярного круга.

Эта неожиданная оттепель путала планы и смущала жителей. Вот и военный приёмщик, по привычке, оделся слишком тепло и был вынужден снять шапку, расстегнуть воротник, а затем застегнуть обратно так как октябрь, пусть даже аномально тёплый, всё же далеко не июль и ветер не шутит.

— Отгоняй своего малыша, — попросил приёмщик, — мне следующего надо передавать. Твои товарищи небось заждались своей очереди…

Горазд пожал плечами. Не то, чтобы он извинялся или, наоборот, стремился усугубить конфликт. Всего лишь пожал плечами. Так получилось. Не мог он принять машину, не проверив её самостоятельно. Да и не по инструкции это было бы.

Легко поднявшись по скобам, имеющимся на опорных конечностях, Горазд забрался в кабину и пару минут спустя могучая боевая машина уже двигалась в направлении ангара откуда её вывели совсем недавно. На полигоне оставались ещё семь мизгирей ожидающих своих пилотов и трое работающих приёмщиков торопились передать вверенную им технику вчерашним курсантам до конца дня.

Семь мизгирей в базовой комплектации. Таких же как тот, что вёл сейчас к ангару Горазд. Выпущенные на одном заводе, примерно в одно время, может быть с разбросом в несколько недель или месяцев, но не больше. Собранные одними и теми же рабочими, может быть из разных смен, но и только. По одним и тем же чертежам, утверждённым военным конструкторским институтом Нового Уренгоя в начале года, с внесёнными изменениями и дополнениями по итогам и результатам битв и сражений с самого начала войны и, особенно, за предшествующий год. Танки были похожи как братья.

Но всё-таки тот мизгирь, что вёл сейчас Горазд, являлся особенным. Его первая боевая машина. Новая машина для вчерашнего курсанта со дня на день отправляющегося на фронт. Пусть пока в качестве второго номера, пилота-водителя, но всё-таки.

Шагающий танк проекта «мизгирь», особенно оснащённый грамотно подобранным дополнительным вооружениям, являлся реальной силой с которой приходилось считаться не только инфералам и ордам низших демонов, но даже самим высшим. И вся эта сила сейчас была в его, Горазда, руках.

Он наконец-то получил свой давно ожидаемый шанс на месть.

…октябрь в этом году выдался тёплым. Он даже как будто пах весной, но отношение к этому несвоевременному потеплению далеко неоднозначное. С одной стороны, нежно греющее щёки тёплое солнце приятно. С другой, все давно привыкли, что лето и тепло означает опасность. Короткое северное лето — пора, когда с не такого уж далёкого фронта пачками приходят похоронки и тающая в жестоких боях, словно лёд на солнцепеке, армия, как губка, втягивает в себя всё новые и новые жизни. Лето — это время, когда приходится, сцепив зубы, сидеть в глухой обороне. Когда трещит сжатая со всех сторон линия фронта, а солдаты проклинают предательское тепло и каверзное светило, что сейчас так приятно и нежно согревает щёки днями аномально тёплого, для крайнего севера, месяца октября.

Только зимой приходит спокойствие. Долга и щедра на стужу и хлад зима в Ямало-Ненецком округе. Но многие теперь предпочли бы, чтобы она длилась ещё дольше и была бы ещё холоднее. Холод стал безопасностью и жизнью. Тепло несло с собой только смерть, всё новые и новые смерти. Таким был новый мир спустя неполных двенадцать лет после начала вторжения.

Это нежданное потепление задерживало начало запланированного ставкой масштабного контрнаступления и у многих военных неожиданно оказались в распоряжении несколько свободных дней. Несказанное богатство для солдат, но в преддверии масштабного наступления, оно вовсе не радовало. Все прекрасно помнили какой катастрофой окончилось так хорошо начавшаяся попытка контрнаступления четыре года назад. Поэтому солдаты (да и гражданские тоже, слишком плотно сплелась и переплелась судьба остатка огромной страны и армии) сейчас невольно гадали чем закончится это новое, запланированное, наступление?

В сложившейся ситуации неопределённости нет ничего хуже избытка свободного времени для размышлений, потому командиры пытались чем угодно занять подчинённых. Вот только явно бесполезные занятия немногим лучше безделья. И верховный главнокомандующий и самый младший сержант ждали прихода положенных по времени года холодов. Чудом удержавшиеся на орбите, давно выработавшая ресурс, но всё ещё худо-бедно функционирующая спутниковая группировка показывала скорое рассасывание климатической аномалии. И генерал, и последний резервист ждали этого. Самый жестокий бой лучше его ожидания. Лучше предварительного, временного спокойствия, этой изматывающей неопределённости.

Но сильнее прочих, со всем жаром юных и не приемлющих компромиссов сердец, желали и ждали победных боёв наводнившие город, в преддверии грандиозного наступления, семнадцатилетние выпускники военных академий.

Тысячи младших сержантов, крепкий пехотный кулак, операторы и носители индивидуальной тяжёлой брони (ИТБ). Сотни младших лейтенантов — пилотов и стрелков танков, самоходных артиллерийских установок, ракетно-пушечных комплексов и систем залпового огня. Бронированная перчатка на крепком кулаке тяжёлой пехоты. Обученные убивать мальчишки. Совсем ещё дети по меркам сытого и лениво-спокойного прошлого. По меркам двенадцатилетней давности им бы только заканчивать школу и думать о поступлении в институт. Несостоявшиеся юристы, экономисты, историки, финансовые директора, бизнес-аналитики и маркетологи — они все стали солдатами.

Вторжение забрало у вчерашних детей приятное и обеспеченное будущее в сытом и развращённом мире где люди могли себе позволить тратить чудовищно много усилий сначала на разработку десятка моделей одного и того же телефона, а затем на попытки продать его по завышенной в десятки раз цене тем, кому он был не особенно нужен. В большинстве своём дети обеспеченных родителей, так называемого верхнего сегмента среднего класса и выше — именно их первыми вывозили, когда стало понятно, что южные города России падут. Это уже потом, когда на третьем году вторжения демоны заняли Москву, но ещё держались Новосибирск, Красноярск и Иркутск, деньги старого мира перестали что-либо решать и военные вывозили любых детей, а не только тех кому повезло иметь богатых родителей. Самих же родителей, если только те не обладали востребованными техническими специальностями или не принадлежали к семьям военных, вовсе перестали эвакуировать на север. Только детей от двух лет и старше. Население северных городов: Якутска, Нового Уренгоя, Салехарда, Анадыря, Мирного, Норильска, Мурманска и близлежащих к ним городков и посёлков увеличилось в несколько раз и почти половину составляли эвакуированные дети, лишённые родителей и семьи. Местные стали назвать переселенцев южанами. Из мальчишек в спешно организованных учебных центрах готовили солдат, обучая обращаться с высокотехнологичным вооружением, которого оставалось много больше, чем умеющих им управлять людей. Девчонок готовили стать матерями. Не потому, что девчонки воевали хуже мальчишек — технологичное оружие, производимое на эвакуированных на сервер заводах, нивелировало разницу в физической силе, а особенности анатомии и вовсе не важны. Просто мальчишек было менее жалко. Они не способны растить в себе новую жизнь.

На аномально тёплый октябрь пришлась пора второй волны массового выпуска из военных учебных центров, расположенных в Новом Уренгое, Воркуте, Салехарде и Якутске. Первая волна обученных убивать с помощью техники рано повзрослевших, вчерашних детей сточилась в неудачном наступлении четырёхлетней давности. Если и это наступление обернётся грандиозным провалом, в запасе у командования останется ещё две волны сейчас усиленно постигающих военную науку чтобы быть готовыми к выпуску через год и через два — шестнадцатилетние и четырнадцатилетние солдаты. После чего недостаток человеческих ресурсов грозил стать катастрофическим.

Выжившим людям отчаянно требовалось три или четыре относительно мирных года, чтобы успели подрасти дети, рождённые уже после начала вторжения. Для того чтобы выгадать передышку, отодвинуть фронт на юг и спасти часть населения, оставшегося на оккупированных территориях, командование и планировало большое наступление. Но были и дополнительные задачи, скрытые от простых солдат и гражданских, среди которых могли затесаться работающие на врага и до сих пор необнаруженные постоянными проверками инфералы.

Вот только октябрь выдался неожиданно тёплым и начало наступления откладывалось на несколько дней до наступления крепких холодов хотя бы в минус десять, а лучше во все минус двадцать и ниже, тогда у людей будет преимущество. На этот раз командование планировало использовать преимущество по полной, чтобы не только передвинуть фронт к югу, но и суметь основательно закрепиться на отвоёванных рубежах и удерживать их в течении следующего лета. Катастрофа четырёхлетней давности, когда предыдущая попытка масштабного наступления обернулось огромными потерями и чуть ли не общим поражением не должна была повториться. Генеральный штаб выучил жестокий урок. По крайней мере так сейчас думали сами генералы.

…проснувшийся мороз покусывал щёки. Кусал не больно, закрывать лицо маской или шарфом пока нет необходимости.

Люди радовались этому лёгкому морозцу как старому знакомому. Скоро, совсем скоро он станет злым, будет жалить и тереть снежным наждаком не вовремя высунутую щёку или нос, но и то хорошо. Холод — это жизнь. Холод — это безопасность. И надежда.