Холод твоего сердца: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Стоящий внизу военный приёмщик несколько раз притопнул ногой, выказывая обуревающее его нетерпение. Всем своим видом он показывал, как торопиться, как много танков ему ещё нужно передать ожидающим своей очереди пилотам-водителям и сколь не своевременно будет сейчас устраивать полную проверку функционала и без того находящейся в совершеннейшем порядке боевой машины.

Вот только у принимавшего машину пилота-водителя, младшего лейтенанта Горазда Александровича Романенко, имелось на этот счёт своё мнение и угождать приёмщику он нисколько не спешил. В конце концов это ему, Горазду, предстоит вести этот мизгирь в бой, а вовсе не недовольному задержкой военному приёмщику, который передаст вверенные ему танки и укатит обратно, в Салехард. Это ему, а не приёмщику предстоит воевать на машине вторым номером, пилотом-водителем, вместе с пока неизвестным Горазду пилотом-стрелком, он же командир шагающего танка со штатным экипажем из двух человек.

Поэтому Горазд вовсе не торопился подписывать акт приёма, который заранее подготовил приёмщик, чьё имя он не расслышал, когда тот представлялся, да и не важно, всё равно в документах будет указано. Ветер трепал, грозя вырвать широкий, как парус для миниатюрной модели парусного кораблика, планшет из рук приёмщика и тому пришлось убрать его в сумку, чтобы не продолжать держать в руках, что выглядело со стороны довольно глупо.

Чувствуя за спиной железобетонную поддержку инструкции, требующей от пилота, при приёме новой техники, провести как минимум малый тестовый комплекс, а если ему что-то покажется подозрительным, то в воле Горазда запустить на прогон и большой тестовый. Может быть он так бы и сделал, просто, чтобы досадить военному приёмщику, державшему себя как будто это он, на личные средства, построил шагающий танк и сейчас доверяет его младшему лейтенанту Романенко исключительно по доброте душевной, делая тем самым великое одолжение. Вот только приёмщик прав в одном. Следом за Гораздом, приёмки своих мизгирей ожидает ещё пара его товарищей по бронетанковому училищу и нужно быть настоящей свиньёй, чтобы заставить их ждать пока он пройдёт большой тестовый комплекс. Конечно, если только у него не возникнет обоснованного сомнения в работоспособности хотя бы одного узла грозной боевой машины.

Но последнее вряд ли. Машина работала точнее, чем часы. Доставивший мизгирь с салехардского танкостроительного завода, в своё время эвакуированного откуда-то из-под Красноярска, приёмщик, хотя и выглядел неприятным типом, но явно знал своё дело, и мизгирь был в полном порядке. Разве только полностью отсутствовал боекомплект, но так и должно быть до того, как новенький танк примет постоянный пилот.

— Чёртов южанин!

Продолжая выполнение малого тестового комплекса, Горазд включил внешние динамики. Интеллектуальная система мизгиря тут же отсеяла лишние звуки и слова приёмщика, произнесённые им себе под нос, донеслись до Горазда так чётко и ясно, как будто тот прошептал их ему в самое ухо.

Юноша вздрогнул, но сумел сдержать себя в руках. Выполняя его команды, система оперативного наблюдения приблизила лицо похоже смирившегося с вынужденной задержкой военного приёмщика. Он застегнул расстёгнутый было воротник и явно приготовившегося ждать пока вчерашний курсант закончит прогон малого тестового комплекса. Его щербатое, с массивным носом-котлетой, лицо заняло весь экран.

Чёртов южанин.

— Сам ты южанин, — ответил Горазд точно зная, что внешние динамики выключены и приёмщик его не услышит. — А я родился в Новосибирске.

Приёмщик ничего не ответил потому, что не слышал. На занявшем весь экран лице были видны два созревающих на подбородке и на щеке, около левого уха, юношеских угря. И волосы у него были жидкие, как пакля, и вдобавок секлись. Это видно под увеличением даже несмотря на короткий ёжик по-армейски коротко подстриженных волос.

— Из Новосибирска, — повторил Горазд, просто чтобы услышать свой голос. — Я родился в Новосибирске.

Впрочем, это ничего не меняло. Для коренных жителей «пояса жизни» устойчиво удерживаемого остатками российской армии: Анадырь-Якутск-Мирный-Норильск-Новый Урегой-Салехард-Воркута и, наконец, Мурманск — он был таким же «южанином» как какой-нибудь выходец из Краснодара, Махачкалы, Ростова-на-Дону или Москвы.

Чёртов южанин!

Но он ведь не виноват в том, что военные, в своё время, эвакуировали именно его. Именно его, а не другого, ничего не понимающего ребёнка, разом лишённого семьи и вырванного из знакомого окружения. Спасли его, а не другого. Ему было тогда всего четыре года. Он никак не мог повлиять на этот процесс. Ведь так?

В глубине души Горазд вовсе не был в этом окончательно уверен. Поэтому сказанные в сердцах, себе под нос, в общем-то обычные слова военного приёмщика салехардского танкостроительного завода его столь сильно задели. Также как задевали на протяжении учёбы сначала в интернате, потом в центре общей военной подготовки и наконец в военной академии бронетанковых войск Нового Уренгоя, сборной солянки из эвакуированных с начала вторжения танковых академий из разных городов России.

Чёртов южанин.

Подняв глаза Горазд снова взглянул на занявшее весь экран лицо приёмщика. Тот вертел головой, беспокоясь затянувшейся паузой в прохождении пилотом малого тестового комплекса. Так, надо взять себя в руки. Надо успокоиться.

— Ты завтра отправишься обратно на завод, за очередной партией мизгирей. А я со дня на день пойду в бой и буду громить демонов и инфералов на передовой пока ты, тыловая крыса, прячешься в Салехарде. Сам ты «чёртов южанин», — высказал Горазд приёмщику зная, что тот не услышит. Отменил ведение со стороны системы сопровождения цели. Прыщавое лицо в крупном приближении исчезло с экрана. Теперь основной экран снова привычно демонстрировал тактическую сетку показывая происходящее вокруг его мизгиря сразу со всех сторон.

Приподнятое настроение с каким младший лейтенант, буквально вчерашний выпускник танкового училища, шёл принимать свою первую машину, было непоправимо испорчено.

Он представлял пришедшую прямо с завода, только пройдя приёмо-сдаточные испытания, боевую машину таким же новичком, как и он сам. Почти родственной душой.

Сам Горазд родился в Новосибирске, хотя плохо помнил его, а салехардский танкостроительный завод, построивший этого красавца, вроде бы был когда-то эвакуирован из Красноярска, тоже крупного сибирского города. Значит они с танком были почти земляками. Можно сказать, были земляками.

Продолжая действовать машинально, без ощущения внутреннего подъёма и какой-то лихой весёлости, с которой он устраивался в кабине десять минут назад, Горазд довёл до конца малый тестовый комплекс. Высунулись из-под защитных колпаков хищные жала электромагнитных пулемётов. Высунулись и тут же спрятались. Боезапас для них ещё не получен, хотя электромагнитное оружие очень непривередливо к боеприпасам и может стрелять чуть ли не любым осколком металла и прочим техногенным мусором, подобранным на развалинах. Правда энергию требует, как рыба воду. Но безопасный миниатюрный ядерный реактор одиннадцатого поколения, занимающий заднюю часть яйцевидного тела мизгиря выдаёт потребляемую мощность с солидным запасом.

Мизгирь, под управлением Горазда, шевельнул главным калибром. Мощная электромагнитная пушка пошла вверх, потом вниз, затем из стороны в стороны, проверяя способна ли отклоняться на требуемые углы. Как и следовало ожидать, всё было в полном порядке. Работоспособность приписанных к шагающему танку пары лёгких дронов поддержки младший лейтенант проверять не стал, удовлетворившись фактом их наличия и простым визуальным осмотром. Мизгирь шёл с завода в стандартной комплектации, без дополнительного, специализированного вооружения и больше проверять было нечего.

Заставив танк присесть, упираясь четырьмя опорными и четырьмя дополнительными, рабочими, конечностями в землю, Горазд заглушил системы, перевёл реактор в полуспящий режим и открыв колпак выбрался наружу.

— Ну, убедился?! — с вызовом поинтересовался приёмщик: — Всё в полном порядке, машина — огонь. Как с самого начала я и говорил?

— Убедился, — кинул Горазд, — давайте подпишем акт приёма.

Приёмщик нарочито медленно, похоже отыгрываясь, расстегнул портфель, достал планшет и повернул экраном к Горазду. Тот приложил палец и, дождавшись короткого подтверждающего писка, наклонился над планшетом приёмщика проходя дополнительную идентификацию по радужке глаза. Дождавшись от планшета повторного писка, приёмщик поторопился убрать его обратно в портфель.

Он хлопнул танк по ближайшему манипулятору: — Всё, теперь это твой малыш, забирай.

После чего случись странное, приёмщик улыбнулся Горазду. Улыбнулся не насмешливо, не пренебрежительно и не покровительственно. Как будто даже по-дружески.