Разговор с незнакомкой: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

И остановился я у дряхлого вяза в раздумье: к кому же первому зайти. Ну, конечно же — к Славке.

Славка, Славка! Вот уж не ждешь-то ты меня так не ждешь. Встречаемся мы теперь раз в три-четыре года, да и то на ходу — где-нибудь на Павелецком, на Казанском вокзале или в вокзальном ресторане, когда ты бываешь проездом. Ты все спешишь на свои симпозиумы, съезды, совещания, садовая твоя голова, огородная. Если не спешишь, меня нет в Москве… А ведь с первого по десятый просидели за одной партой, да и жили чуть ли не окна в окна.

Иду я в конец деревни к дому Славки и представляю, как он засуетится сейчас, как замечется, увидев меня. Да… многое нас связывало в детстве. Школа, деревня, мечты… Меня, страшно любившего в детстве поспать, он приходил по утрам будить. Появлялся в одно и то же время и бесцеремонно дергал за ногу. Ничего не оставалось, как собираться по-военному. А через двадцать минут мы уже шагали полем по морозному насту в школу. Тогда мы всерьез мечтали удрать из деревни, уехать куда-нибудь на край света, податься в моряки.

Не отпустила тебя деревня, Славка, земля не отпустила. И если эти сады до сих пор живы, цветут и плодоносят — это твоих рук дело. И плодовая опытная станция — тоже дело твоих рук.

Кругом — ни души. Иду по безмолвной улице. А мне-то казалось, долго придется идти до Славки. Думал, у каждого двора остановлюсь, поздороваюсь с земляками. Пусты дворы, пусты палисадники. Поднимаюсь на Славкино крылечко, стучу в дверь. Никто не отзывается, никто не открывает мне. Куда же теперь?

Через дорогу, чуть-чуть наискосок — «наш» дом. Нет, нет, только не сейчас! Там теперь чужие, незнакомые мне люди. Я приду туда затемно, ночью, когда никто не сможет увидеть меня.

Мать честная! И куда же весь народ подевался? А парит-то, парит как — спасенья нет. Двину-ка я на озеро, искупаюсь, пока суд да дело.

Обхожу огромный, капитально вросший в землю дом-шестистенок, незнакомый, выстроенный без меня. Вот сейчас поднимусь на пригорок и увижу старые ветлы, камыши, скучившиеся по углам зацветшей зеленоватой заводи.

Взбегаю по рыжей пыльной траве и замираю, не обнаружив ни воды, ни камышей. Ощущение такое, будто бы не туда попал, заблудился, перепутал что-то. Но нет — вот они старые ветлы, их теперь можно пересчитать по пальцам. Вот и дно озера — черная, глянцево запекшаяся земля, густо покрытая паутиной трещин. Посредине бывшего озера поблескивают на солнце несколько лужиц-бочажин, и между ними бродит высокий сутулый старик с ведром, наклоняясь, высматривает что-то в воде. Спустившись к берегу, я замечаю конопатого мальчишку лет четырех в приплюснутой блином кепке. Мальчишка притулился у шершавого высохшего комля спиленной ветлы и усердно вырезает что-то себе из зеленой тростинки, выстругивает. Увидев меня, он поднимается, стягивает, по-отцовски видно, за козырек кепку с головы.

— Драствуй…

— Здравствуй, — я сажусь рядом с ним. — Как зовут?

— Витёк…

— Ну, и чей же ты, Витек, будешь, если не секрет?

— Федотов.

Я задумываюсь. «Федотов, Федотов… Для сына Степки Федотова вроде бы маловат… для внука — рановато. Хотя, поди разберись теперь, что рано, что поздно… Однако корень федотовский заметен — по конопушкам, по масти…»

— Папу как твоего зовут? Степа?

— Не-е… Сергей Степаныч.

— Ясно… — «Вот так Степка, дед конопатый! А ведь года на три старше меня, не больше…» — А кто это там с ведерком ходит, Вить?

— Дед Петрака.

— Что за дед Петрака?

— Кулагиных дедушка…

«Бог ты мой! Дядя Петя…» Я бегу к нему. Перемахиваю через бочажины, черпаю туфлями ил и бегу.

— Дядя Петя, здорово!..

— Здорово, коль не шутишь… — он нехотя разогнулся, звякнув о ведро дырявым черпаком с длинной ручкой. — Ух ты-и, Коська! Ну, даешь…

Мы обнялись.

— А я и не узнал издаля, гляжу, ктой-то к мальцу подсел… Ну, надо же, прикатил! — Он засуетился, вытер ладони о штанины, сунулся было в карманы потрепанных холщовых брюк и обескураженно развел руками: — Эх, табачок-то на берегу у меня…

— На, дядь Петь, кури, — я протянул ему пачку «Явы».

— Да не-е, я эти… ну да ладно, испорчу одну, давай.

— А я к вам было направился, смотрю — заперто. И деревня точно вымерла, ни души вокруг…

— Тут понимаешь, какое дело… Жара-то, вишь, какая у нас? Считай, и все лето такое было. Леса в округе горели, торф… ну, потушили, слава богу. Солдаты помогли… Словом, взялись всем гамузом и загасили. А щас хозяйство Славкино спасать надо, питомники, аранжирею, — сохнет ведь все, погибнуть могет… Ну, все, кто мог, подались туда, воду ведут с третьего пруда.