Разговор с незнакомкой: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

К берегу разведчики вернулись тем же путем. К счастью, лодку никто не обнаружил. Когда ее опустили на воду, наверху, у мельницы, началась стрельба.

В ЛЕСУ ПРИФРОНТОВОМ

И вот наконец я увидел его — сутуловатый, крепкий и кряжистый, точно кедр-сибиряк. Волосы, все еще русые, заметно поредели, приоткрыв выпуклый, перечеркнутый суровыми морщинами лоб. Василий Малин. Один из самых результативных и удачливых разведчиков, как говорили о нем однополчане. И один из немногих, кому довелось пройти с дивизией с первого до последнего дня. От боевого крещения под Воронежем в июле 1942 года до жестоких боев в Чехословакии в мае 1945-го.

А он и на самом деле сибиряк, кемеровец. Гляжу на его крутые плечи. Да, такой, наверное, и медведя заваливал, и не одного «языка» приволок на этих плечах, не одного товарища спас.

Мы сидим в одном из номеров северного блока гостиницы «Россия». Из-за плеча моего собеседника видно через окно ярко высвеченные косыми вечерними лучами солнца маковки Василия Блаженного, бойницы уходящей вдоль гранитной набережной Кремлевской стены.

Я слушаю певучий, по-сибирски протяжный и чуть раскатистый голос.

— В конце апреля сорок четвертого немец особо ожесточился, — вспоминает он, слегка прищурившись. — То было на Западной Украине. Он пер на Коломыю и Черновцы, хотел обойти Городенку с юга. Думал разбить наши войска в междуречье Днестра и Прута. Наша дивизия аккурат там стояла, будучи в составе Тридцать восьмой армии. Атака за атакой, наши контратаки — и так до конца апреля. К первому мая выдыхаться фашист начал, атак поубавилось, а потом и вовсе затишье наступило. Разведка приметила тогда смену немецких частей, отводившихся на отдых, венгерскими. И когда наша Двести тридцать седьмая, непромокаемая, заняла оборону — чуть севернее Коломыи, оказалось, что часть обороны проходит прямо по лесу, причем противник тоже находится в лесу…

— Василий Николаевич, а у вас к этому времени был уже опыт подобной «лесной войны»?

— Вот нет. Чего не было, того не было. За свой двухлетний путь до этого момента дивизия ни разу не занимала в обороне лесного участка. Так что здесь мы столкнулись со многими неожиданностями, непредвиденными трудностями. Главное осложнение было в том, что расположение противника совершенно не просматривалось. И вот в такой обстановке в начале мая разведрота получила от командования дивизии приказ: для выяснения дальнейших намерений противника срочно захватить пленного. Ну, тут уж все поломали голову: и тогдашний начальник разведки капитан Ротгольц, и командир разведроты старший лейтенант Леонов, да и мы — командиры взводов и отделений. Проводили рекогносцировки, тренировались в необычной обстановке, в лесной чаще — на нейтральной полосе и у переднего края противника. И тут, надо сказать, настоящему поиску предшествовали обстоятельства, которые, наверное, бывают один раз за всю войну…

Командир взвода лейтенант Найденов осмотрел снаряжение разведчиков, подошел к столу, развернул карту.

— На вашу долю выпала задача внести здесь поправки, — сказал он, распрямляя завернувшийся угол карты. — Думаю, это вам по плечу. Народ вы опытный, не новички в разведке. Верно, сержант Джавахишвили?

— Вам виднее… — замялся сержант.

— Все будет в порядке, товарищ лейтенант, — пришел на выручку сержанту ефрейтор Жуков.

— Как вы знаете, пехота только начала укрепляться в лесу, — продолжал лейтенант. — Не зная точно, где противник, выбрать место укрепления чрезвычайно трудно. Поэтому мы должны во что бы то ни стало разведать его передний край. Скорее всего, немцы тоже не успели как следует укрепиться, как вы считаете?

— Ясное дело, не успели, — ответил младший сержант Алешанов. — Да и подступы к переднему краю вряд ля они минировали.

— Вполне возможно, — согласился лейтенант. — В лесных условиях это опасно для собственных же войск. Тем не менее без сапера поиск запрещаю, прошу учесть это, сержант Джавахишвили.

Уходили впятером. Командир разведгруппы сержант Джавахишвили со своим земляком и другом ефрейтором Эладзе, младший сержант Алешанов, ефрейтор Жуков и сапер рядовой Джананбеков.

Было раннее утро, но солнце уже успело прогреть землю, и от прелой прошлогодней листвы подымался пар. Отойдя от расположения дивизии метров на двести, разведчики сразу же углубились в лесную чащу. Лес был смешанный. Стройные корабельные сосны чередовались с прямоствольными тонкими березами, сменяясь могучим дубняком. Все вокруг было наполнено птичьим гомоном. На ветках распускались первые клейкие листья. И трудно было поверить, что где-то недалеко, за деревьями, скрывается враг.

— Эх, соку бы сейчас нацедить, — вздохнул Жуков, проведя ладонью по гладкой коре березы.

— А что, вот вернемся, займусь этим, — пообещал Алешанов, — отведаем живительного напитку…

Джавахишвили остановился, достал компас. Сверила направление. Вскоре путь преградили густые заросли орешника, через которые пришлось продираться с трудом. Миновав это естественное заграждение, разведчики оказались на небольшой поляне, иссеченной свежеотрытыми одиночными окопами. Влажные комья тяжелой жирной земли придавили нежную травяную поросль.

— Пехтура окопалась, — заключил Жуков, придавив каблуком возле кромки окопа пустую консервную банку.

— Немного сбились в сторону, — сказал Джавахишвили, направляясь к соседнему окопу, наполовину занавешенному пятнистой плащ-палаткой. Ефрейтор Эладзе вслед за сержантом подошел к окопу, приоткрыл край плащ-палатки.

— Эй, братья-славяне! — крикнул Джавахишвили, наклонившись над бруствером. — Кончай ночевать!..

Плащ-палатка колыхнулась, осела вдруг, обнажив в противоположном конце окопа… двух немецких солдат. Солдаты растерянно жались в угол окопа. Опомнившись, один из них стал судорожно шарить у себя на боку, пытаясь расстегнуть кобуру.

Из соседнего окопа коротко ударила автоматная очередь. Эладзе, выронив автомат, схватился за локоть. Джавахишвили оторопел на мгновенье, но не растерялся, схватив его под руку, оттащил за дерево. И тут же метнул в сторону окопа противотанковую гранату. Почти одновременно со взрывом его гранаты раздался второй взрыв — это взорвалась граната, с предельной точностью брошенная Жуковым на дно соседнего окопа.

Опомнились уже далеко по ту сторону орешника. Позади гремела стрельба. Пули, свистя в кустарнике, точно острым лезвием отсекали ветки, впивались в кору деревьев. Скрываясь за деревьями, отбежали еще метров на сто.

Алешанов прислонился к дереву, зажав рукой щеку. Сквозь пальцы, заливая плащ-палатку, хлестала кровь. Потемнел, пропитавшись кровью, и правый рукав Эладзе.

— Ну и ну… — будто после долгой задержки дыхания с шумом выдохнул Джавахишвили.

Жуков достал индивидуальный пакет: