— Лучше не надо!.. — воспротивился Влах и собрался было уйти, но Выдра, уже взявшись за ручку двери, вдруг вспомнил:
— Между прочим… знаешь, а тот парень хорошо учится!
Губерт остановился.
— Какой парень?.. — не сразу понял он.
— Тот, из-за которого весь сыр-бор и ты — здесь!
— Но письменную списал! — с трудом выдавил Губерт Влах сквозь сжатые губы.
— Очень возможно… — опять улыбнулся Выдра, скорее сам себе, и вошел в класс.
Где-то через полчаса в директорскую вошли два человека.
— Товарищ директор Ян Ракосник? — сухо спросил первый.
Директор поспешил им навстречу.
— Да, — подтвердил он, — это я! Чем могу служить?
Пришедшие вынули из карманов удостоверения сотрудников СНБ. Директор Ян Ракосник предложил им снять пальто и усадил за журнальный столик. Гавелка между тем собрал с рабочего стола директора Ракосника какие-то схемы и таблицы, над которыми они вместе работали, и поспешно исчез в соседней комнате.
— Слушаю вас, товарищи! — сказал директор Ян Ракосник и подсел к ним. Все трое закурили. Тот, который вошел в кабинет первым, опершись локтем о стол, спросил:
— Мы, товарищ директор, расследуем кой-какие неувязки в делах местного Центропала… — он выпустил дым и отвел в сторону руку, в которой держал сигарету, — вы некоторое время тому назад получили от них какую-то ткань? Не так ли?
— Да… — подтвердил директор Ян Ракосник.
— Сколько метров? — задал вопрос второй.
Директор повернулся к нему и вдруг заметил, что на его широком лбу остался красный след от шапки.
— Мы ее не измеряли. Привезли три рулона. Я просто не знаю, сколько там могло быть метров!
— Впрочем, это действительно не так уж и важно… — заметил тот, первый. — А как вы ею распорядились?
Директор Ян Ракосник пояснил, что мамаши учеников их школы пошили из этой ткани костюмы для хорового ансамбля.
— Очевидно, метр-другой все-таки у вас остался?..
— Конечно. Учителя разделили остаток между собой…
— И вы тоже получили?
— Естественно… — ответил удивленный директор Ян Ракосник.
— Вы могли бы сказать, сколько именно?
— Метра три, столько же, как и другие, — Ракосник попытался улыбнуться, — не знаю, не знаю, товарищи! Почему остатки ткани, которая уже не нужна для ансамбля, мы не имели права раздать учительскому коллективу?
— Я бы согласился с вами, товарищ директор, если бы вы делили между собой ткань, которая не была, как бы это сказать, незаконно присвоена! — ответил сотрудник СНБ и стал наблюдать за реакцией директора Яна Ракосника.
Тот, открыв рот от изумления, уставился на второго, словно желая убедиться, что его коллега не шутит.
— Не может быть!.. — ахнул он наконец. — Этого мы, конечно, даже предположить не могли. Значит… — Директор Ян Ракосник не окончил фразы, ибо его вполне убедил едва заметный кивок головой. Ян Ракосник забыл про сигарету, и с ее конца отломилась и упала холодная колбаска пепла. — Очень, очень неприятно, — добавил он и закусил нижнюю губу.
— Вполне вас понимаю! Мы хотели бы знать, существует ли какой-нибудь список, где обозначено, кто из ваших товарищей брал ткань?