Глава десятая
В кабинете замдиректора Гавелки проходило собрание партгруппы. Каплирж с Бендой притащили сюда еще несколько стульев. Анечка Бржизова, директор и Иванка Раухова сидели за журнальным столиком, все остальные расположились вокруг. Бржизова, поигрывая авторучкой, информировала собравшихся о том, какой разговор состоялся между ней и заведующей детсадом. Та считала себя насмерть оскорбленной, но две другие воспитательницы пообещали создать для маленькой Радки оптимальные условия. И на следующий день дети зашли за Радкой домой, взяли ее за руку и спокойненько отвели в детский сад.
— Поразительно! Я бы никогда не поверил, что подобная вещь может произойти у нас! — заметил Гавелка.
— А что тут такого? — изрек многоопытный Бенда. — Вот со мной служил один венгр, так он рассказывал…
— В Вышних Ружбахах, не так ли, Франтишек? — перебила его Бржизова.
— Ага! — подтвердил удивленный Бенда, и остальные заулыбались. — Ты его знала?
— Нет, нет! — сказала председатель партгруппы. — Но дай ты уж нам всем наконец покой со своими Ружбахами!
— Франта, — поинтересовался директор Ракосник. — Правда ли, что вы в Ружбахах оттрубили целых два года?
— Почти. Вот однажды… — вспомнил вдруг офицер запаса Бенда Франтишек, — …наш полк перебросили на Палаву…
— Стоп, Франта!.. — патетически воскликнула Бржизова. Бенда понял, что каждая его военная реминисценция может увести присутствующих от повестки дня, и потому умолк.
— Я полагаю, однако, — Каплирж машинально поднял руку, словно просил слова и одновременно призывал присутствующих утихомириться, — что подобными проблемами должна прежде всего заниматься профсоюзная организация!
Директор Ракосник посмотрел на него и сказал:
— Не все ли равно, кто исправит положение, председатель парторганизации или кто-нибудь еще.
Он повернулся к остальным, ища поддержки, что было вполне естественно.
— Председателю партийной организации следовало бы заняться вещами куда более важными! — не пожелал отступить Каплирж.
Все головы повернулись к нему, Анечка Бржизова спросила:
— Что конкретно ты имеешь в виду?
Каплирж достал из кармана небольшой листочек бумаги и футляр с авторучкой. Бумажку он расправил на колене, словно собираясь что-то записывать, и заявил:
— Например, политическое руководство балом!
Все заговорили непонимающе и удивленно. Гавелка сказал:
— Пепик, ты что дуришь? С каких это пор парторганизация руководит балами? Это дело родительского комитета!
Каплирж пристально глядел на белый квадратик на своем колене и, не поднимая глаз, продолжал говорить:
— Но свое мнение, как член партии, я могу высказать, не так ли?
— Несомненно, — согласилась Бржизова, — но не половинчато. Как, по твоему мнению, мы должны были поступить?
Он опять что-то написал мелким почерком. Присутствующие следили за тем, как бегает острый кончик его пера.
— Вам, видимо, не претит то, что творилось в салоне номер два?!
И вдруг все взгляды сосредоточились на директоре Ракоснике. Почувствовав это, он спросил:
— Ты имеешь в виду историю с роялем?
— Именно ее! — сказал как отрубил Йозеф Каплирж.
— Мальчишеская выходка Камила, не более! — засмеялся Гавелка. — Никто и не предполагал, что он может выкинуть такой номер.