Дальтоник: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Когда Губерт, уже держа ее за талию, обратил внимание на золотое колье отличной работы, украшающее ее шею, и захотел было спросить о его происхождении, пани Ракосникова, опередив его, сама задала вопрос:

— Почему вы у нас не бываете?

Несколько удивленный, Губерт ответил, что его никогда не приглашали.

— Я столько раз напоминала мужу!

— Видимо, он все-таки забывает! — улыбнулся Губерт.

— Я думаю, мы с вашей женой подружились бы!

— Да? — протянул он и, глядя на ее выхоленное лицо, подумал о том, сколько усилий и труда требует столь неравная борьба с неумолимым временем. — Почему вы так считаете?

Она слегка наклонила голову в сторону, чтобы дать понять, что обдумывает вопрос: очевидно, ей хотелось показать, что ее голова пригодна и для иных целей, а не только как реклама косметики.

— Не знаю, просто чувствую. Зато о вас знаю так много, что вы, возможно, удивитесь!

— Вне всякого сомнения! — сухо усмехнулся Губерт.

— И не только плохое — хорошее тоже! — сказала она шутливо. Они кружили и кружили в вальсе. Губерт танцевал хорошо, овладев этим искусством еще в студенческом ансамбле, когда в коричневой гусарке и сиреневых рейтузах лихо отплясывал «рейдовака» и «улана». Целых четыре года, пока Губерт учился в институте, он страстно увлекался танцами вместе с остальными энтузиастами. Сколько раз они выступали на сцене! Дважды были даже за границей. Какой это был успех! Что-то поделывает сейчас Павла, его лучшая партнерша? Они познакомились незадолго до окончания института, у нее был серьезный роман с каким-то парнем из электротехнического; если б не Дагмар, может быть, именно Павла танцевала бы с ним на сегодняшнем вечере… Губерт слышал, что муж ее трагически погиб. Кто знает, правда ли? Они остались работать в Праге, Губерта же распределили в пограничье. Он встретил там отличных людей, но и сволочей тоже. К счастью, первых было больше. В гимназии, в Тынце, он стал преподавать, когда женился на Дагмар.

Умеет пани Ракосникова вальсировать в левую сторону? Он завертел ее влево, и она легко подчинилась, продолжая разговор теперь уже о том, сколько у ее мужа забот, иногда она даже побаивается, как бы у него не случился инфаркт. Пани Ракосникова вспомнила и о Франтишеке Еглике — мог бы еще пожить; Бендовы не пришли — это понятно, у них траур по Златко; мой муж о вас говорит только хорошее, правда-правда, снова подчеркнула она, и, когда Губерт пропустил мимо ушей ее замечание, она принялась хвалить программу вечера, подготовленную Прскавцем и Камилом. Музыка умолкла, и Губерт проводил свою даму к столу. Они обменялись поклонами с директором Ракосником, который в свою очередь танцевал с Дагмар.

Губерт сел к столу и отхлебнул пива.

— Тебе здесь нравится? — спросил он у жены.

— Очень! — Дагмар сияла.

Музыка заиграла снова, и ее пригласил Адамец. Они ушли, а Губерт встал, чтобы пригласить одну из коллег-преподавательниц. Вот работенка! — вздохнул он, но тут же с облегчением заметил, что предполагаемую даму уже увел отец молчаливого ученика Чейдика. Почти все дамы были разобраны. Оставалась лишь Кутнаерова. Она сидела рядом с мужем. Кутнаеровы пили красное вино. Губерту не хотелось садиться, он прошел, лавируя между стульями, и попросил у мужа разрешения пригласить ее… Тот кивнул и отхлебнул вина.

Губерт за руку вывел ее в круг к танцующим парам. Она свободно и, пожалуй, даже чересчур интимно положила ему руку на плечо. Он вдохнул тонкий аромат духов и запах ее тела.

— У тебя красивая жена, — сказала Кутнаерова и принялась разглядывать окружающих.

— Для чего ты мне это говоришь?

— А тебе разве неприятно слышать? — Только сейчас она посмотрела ему прямо в глаза.

Кто-то начал играть светом. Почти все лампы в зале погасли. Родители встретили полутьму криками. Лишь на сцене музыканты светили на свои ноты маленькими фонариками.

Кутнаерова тесно прижалась к Губерту. Он ощутил ее крепкие бедра и упругую грудь. Прижавшись лицом к его шее, она тихо сказала:

— Я ей завидую…

— О боже! Но чему?

Вкрадчивая, нежная музыка уносила, укачивала их.

— Тому, что у нее есть ты… впрочем, ты это знаешь сам! — прошептала она и слегка прикоснулась губами к его шее.

Губерт хотел сказать «не дури», но ее слова обезоружили его. Все, что бы он ни сказал сейчас, все было бы банально и неуместно. Честно говоря, такого рода комплименты по душе любому мужчине, и каждый выслушивает их с удовольствием, но, когда они исходят от столь обольстительной женщины, как Кутнаерова, тут надо держать ухо востро. Предугадать, как ведут себя женщины в подобных случаях, — невозможно, достаточно самого ничтожного пренебрежения — и любящее существо превращается в коварную кобру. Но именно теперь Губерт никак не настроен впутываться в какую бы то ни было любовную авантюру, да еще с коллегой по работе! Ну уж нет, увольте! Где живу, там не блужу — этого принципа Губерт стал придерживаться с первых же своих шагов в школе и не мог пожаловаться, что строгость поведения ему пришлось искупать сексуальными комплексами.

Однако что-то все-таки надо ей сказать! Губерт собрался было назвать ее по имени, но со злобой отметил про себя, что не выдавит из себя «Божена», даже если очень захочет. Имя «Боженка» он счел столь избито-сентиментальным, что не отважился произнести вообще ничего. Черт-те что! Почему у этой красивой женщины такое ужасное имя? Можно было бы, конечно, сказать: «Божка, не дури!» (Здорово, не правда ли?)

Кутнаерова сама помогла ему выйти из положения.

— Мне хочется выпить! — И ее руки, так крепко обвивающие его, сразу ослабели. По тому, как сейчас играл оркестр, Губерт сообразил, что вот-вот будет перерыв. Он подумал: если идти, то сейчас, пока еще танцуют, потом к бару не подступишься!