Дальтоник: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Бржизова покачала головой.

— Не могу поверить, чтобы в шесть лет такое!.. А как это попало к тебе, Иванка? — спросила она, возвращая лист бумаги пионервожатой.

— Я к нему заходила…

— Зачем?..

— Так… — сказала Раухова неопределенно и повторила про себя все, о чем тогда говорил с ней маленький Златко.

— Покажи!.. — взяла вычисление Дана Марешова и, просмотрев, заявила:

— Не хотелось бы мне иметь такого ребенка!

Женщины непонимающе взглянули на нее.

— Я бы его боялась! И Бендовы боялись своего Златко, разве вы этого не замечали? Он не выносил авторитетов. И всегда давал понять, что в его мире нет места никому иному. Нет, я довольна своим нормальным ребенком! — И она вздохнула. — С меня хватает ненормального мужа!

— Не тебе жаловаться! — заговорила наконец Адамцева. — Уж как твой-то дома помогает, что же тогда нам говорить?

— Павел?.. — У Даны имя мужа вызвало горькую усмешку. Да, Павел ее муж. Ее муж и отец Павлика. Дана никогда не думала, что, кроме супружеской неверности, супружескую жизнь могут разрушить и иные, столь же губительные причины.

Павел опять торчит дома, возится со своей сверхсовременной аппаратурой и ждет ответа из института. Он послал заявление с просьбой об академическом отпуске. О, хоть бы ему отказали! Впрочем, у его мамаши и в Праге тоже прорва знакомых, и уж она-то непременно все устроит так, чтобы Павлу этот отпуск дали. В который раз! Между Даной и Павлом возникло некое вынужденное перемирие. Однако даже постель, где Павел чувствует себя наиболее уверенно, ничего не меняет. Дана принимает его ночные ласки скорее по привычке или как лекарство от головной боли, утром встает такая же вялая и равнодушная. И неприязнь к мужу все растет.

Убогая, жалкая рождественская ночь! Если б не подарки ее родителей, Дана ревела бы как девчонка. От Павла получила дешевые духи и пластинку с симфонией Гайдна. Музыку Дана любит, но со значительно бо́льшим удовольствием получила б в подарок перчатки. Они ей просто необходимы! Вечером накануне сочельнику естественно, разругались. Своим родителям Павел накупил всякой чепухи на четыре сотни. Но Дану задело вовсе не то, что им досталось больше, чем ей. Просто эти четыре сотни, которые он взял у нее, поставили ее в затруднительное положение. Ей пришлось уже второй раз залезть в ребячьи деньги, те, что выручены за шиповник. В первый раз она вынула из конверта двести, чтоб заплатить за квартиру. И вот опять! Счастье еще, что никто не настаивает, чтобы Дана раздала эти деньги детям сейчас. В первую же получку она долг вернет и от денег избавится. Почему Павел с ней не посоветовался? Вместе придумали бы что-нибудь поразумнее, и рождество могло быть иным.

Они с Павлом и малышом зашли поздравить свекровь и свекра. Те уже купили Павлику автомобильчик — электрический, который сам менял направление, светил и гудел. Цена — 120 крон. Дана, вся сжавшись, заставила себя запечатлеть поцелуй на подставленной щеке свекрови. Хорошо хоть у отца Павла хватило ума не лезть с проявлениями чувств. Естественно, ни Дана, ни Павел никаких подарков не получили. Видимо, парадный обед — пол-утки, ее Дана в общем-то не ела, пирог с творогом и сбитыми сливками — коронное блюдо свекрови — являлся компенсацией. А что касается пирога, то ты бы, Дана, научилась его печь, я дам тебе рецепт, ведь вы едите его с таким аппетитом! Дана помогла свекрови вымыть посуду, теперь можно уходить. Родичам надо еще упаковаться, они едут отдыхать куда-то на Шумаву. Что ж, оденем Павлика, в руку — автомобильчик за 120 крон! А она, дура, так ждала, что ребенку купят шубку! Счастливо отдохнуть! Спасибо! Спасибо! Ты, Павел, не переживай, увидишь, на праздники получишь ответ из института! В следующий раз непременно повезет!

И Павел счастлив, что родители им довольны, ни в чем не упрекают, обрадовались подаркам и великодушно не заметили пробелов в его зачетке…

Машина с гробиком остановилась перед парадным входом в школу. Минута скорбного молчания — и музыканты заиграли тоскливую мелодию. Друзья и знакомые остались стоять на месте, а машина, медленно тронувшись и прибавляя скорость, мчалась теперь все быстрее, увозя белый гробик, пока не скрылась за поворотом. Путь Златко заканчивался в крематории. Но это уже было дело семейное.

— Как ты могла себе такое позволить?

— Не вмешивайтесь!

— Ну нет, товарищ Мокра, мы обязаны вмешаться! Твое поведение бросает тень на всю школу! — Директор Ракосник забыл закрыть дверь в кабинет своего заместителя, и двери учительской тоже оказались открытыми, и потому все могли слышать, как администрация выясняет отношения с Эвой Мокрой: — Нам звонила заведующая детсадом и жаловалась, что ты ее оскорбила! И ты не отпирайся!

— Я и не думаю отпираться! Это она оскорбила меня! — крикнула Эва.

И снова послышался голос директора:

— Ты должна перед ней извиниться…

— Нет!..

— В таком случае нам придется говорить в другом месте! — заявил Ракосник уже спокойней и тише, словно вспомнив, что у него имеются другие средства воздействия на члена своего коллектива.

— Пожалуйста! Я все скажу ей еще раз прямо в лицо где угодно и при ком угодно!

Несколько секунд стояла напряженная тишина, после чего послышались быстрые шаги. Эва прошла через кабинет директора и громко хлопнула дверью. Из сумочки, что лежала на стуле возле ее стола, она достала носовой платочек и долго молча сморкалась. Лицо ее постепенно принимало нормальный цвет.

— Что стряслось? — спросил ее Милош Лекса.

Эва сделала вид, что собирает тетради и учебники к следующему уроку.

Анечка Бржизова, подсев к Эве, взяла ее за руку и сказала спокойно:

— Что случилось, Эва?