Дальтоник: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— А мне что? — опять вмешался сын.

— А тебе приготовлен ремень. Но, конечно, не норковый…

— Сколько ты их в этом году забил? — поинтересовалась Милена и свободную руку, ту, что не была занята сигаретой, положила «Оппенгеймеру» на плечо, словно желая этим жестом подчеркнуть их близость. Ей было двадцать шесть, она успела окончить училище гостиничных работников, выйти замуж за джазового музыканта, родить ребенка, который, к счастью, остался у ее родителей, развестись и поменять несколько загадочных родов занятий и скоропалительных связей. «Оппенгеймер», видимо, одна из последних. Разница в тридцать лет, естественно, в счет не идет.

Сегодня пятница, два дня Милена может не появляться в отеле, где она сейчас работает, вот они и отправились в горы.

Губерт накинул кольцо со шкурками на спинку свободного кресла.

— Тридцать три норки… — ответил он с некоторой гордостью, потому что вспомнил свою первую триумфальную поездку прошлой зимой, когда в первый раз повез сдавать шкурки. Их было шестнадцать, Дагмар ехала с ним. Всю дорогу до самого Брно они строили планы, что купят на первые деньги. Уж шесть-семь тысяч они выручат! Нет, они не станут сразу тратить деньги. Купят какую-нибудь мелочь детям. Ведь тебе, Дагмар, необходимо новое пальто! (В старом ты у меня больше ходить не будешь!) После долгих поисков они нашли скупку. Губерт взял сверток и отправился в лавочку. Один. Жена терпеливо ждала в машине. За прилавком суетился маленький человечек с серыми недоверчивыми глазами.

— Ну что? — рявкнул он на Губерта.

— Пятница! — невозмутимо ответил Губерт и положил сверток на прилавок. Человечек накинулся на сверток, суетливо развернул бумагу и стал хватать одну шкурку за другой. Он встряхивал их, чтобы распушить примятый мех, и отбрасывал в сторону, выкрикивая:

— Ноль, восемь! Двенадцать! Двенадцать! Опять двенадцать! У вас они все съежились, как дохлые! Ноль, восемь! Это же мыши, а не норки… — Брезгливо отшвырнув последнюю, человечек схватил карандаш, быстро перемножил четыре цифры и на бумаге, в которой были завернуты шкурки, написал сумму. Девятьсот восемьдесят четыре кроны!!!

Губерт Влах с минуту остолбенело смотрел на эти три цифры, потом, раскинув руки, сгреб шкурки в охапку и, не сказав ни слова, ринулся вон из лавки. Бумагу он оставил на память коротышке.

— А в чем дело? — завопил ему вслед человечек. — Ведь все они четвертого сорта!

Девятьсот восемьдесят четыре кроны! Год труда и лишений. У Губерта больше ушло на бензин.

Всю обратную дорогу домой Дагмар плакала. Но Губерт не сдался. Он взял шкурки и поехал к тому человеку, который давал ему первые уроки и ценные советы.

— Абсолютно все ни к черту не гоже! — сказал ему коллега по разведению норок, взяв шкурки в руки. И стал терпеливо показывать и объяснять, как надо натягивать, сушить и обихаживать шкурки, чтобы они были упругими, с совершенным по красоте подшерстком и волосом. Он дал совет, как можно еще спасти тот кошмар, что привез ему Губерт. Они достали буковые опилки, шкурки распарили и три дня держали их в теплых опилках, чтобы они стали мягкими, Губерт смастерил колодки, точно соответствующие государственному стандарту, на которые потом натянул шкурки. Он опять высушил их, потом опять распаривал, на сей раз в газетной бумаге, и парил до тех пор, пока они не стали блестящими и пушистыми, так и маня погладить. В трутновской «Карже» Губерту выплатили пять тысяч двадцать две кроны. Домой он вернулся победителем.

Как обстоят дела сейчас? Наверное, не стоит называть ту пятизначную сумму, что он выручил. Когда Губерт вычел годовые расходы на мясо, пластик, бензин, который извел в поездках за мясом, стоимость нескольких новых поилок, рыбьего жира и растительного масла (их необходимо подмешивать норкам в пищу), то получилось, что он заработал за год чистыми без малого тринадцать тысяч. К чему об этом говорить? Эти двое, Милена и Арношт, наверняка имеют больше.

— Очень хотелось бы на них взглянуть! — попросил его «Оппенгеймер».

— Это можно, — ответил Губерт и повел его в сад. Дагмар с Миленой отказались. Они смотрели вслед уходящим мужчинам, и вдруг Дагмар воскликнула:

— Губерт!..

Губерт обернулся.

— Что у тебя на ногах?

Губерт поглядел на свои ноги.

— Ничего такого… шлепанцы! — объявил он громко о результатах своего обследования.

— А еще?

— Носки!.. — Губерт скинул тапочки. — И даже не дырявые! — сказал он торжественно.

Дагмар улыбнулась, словно желая пожурить малое дитя.

— Не дырявые, это точно, а только разные, один коричневый, другой зеленый!

Все уставились Губерту на ноги.

— О боже!.. — воскликнул он и поскорее всунул ноги в башмаки.

— Что и говорить — последний крик! Вопль моды! — комментировал сын с дивана.

— И вечно-то вы цепляетесь! — парировал Губерт и выскочил в переднюю, сопровождаемый гостем.