Дальтоник: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Что значит — «даже»?..

— Это значит, что я не стал бы его заменять. Я, понимаешь, не обожаю таких, что только бегают по собраниям и заседаниям, а другие как идиоты вынуждены ишачить за них.

— Но Каплирж не сам придумал себе это совещание! — возразила Дана.

— Вот пускай и посылают кого-нибудь из района на замену, если Каплирж такой незаменимый! Меня уже давно воротит от этой его сверхсознательности!

Дана многозначительно кашлянула. Губерт, прищурив глаза, спросил раздраженно:

— Что такое?

Дана поправила светлые волосы, волной спускающиеся на воротник пальто, и Губерт отметил этот особенный, только ей присущий жест. В нем была какая-то грациозная, безыскусная женственность.

— Ты, Губерт, обратил внимание, кто из наших примерных коллег сдал сегодня план работы? — сказала она с иронией.

Он понял намек и почувствовал себя задетым.

— Надеюсь, тебе понятна разница между такими, как Пудилка, Пепа Каплирж или я. Они — могут, а я — должен!

Дана поняла, что замечание ее было бестактным.

— Дело твое! Я думала, ты оценишь это как шутку… — извинилась она.

И обрадовалась, что вместо ответа Губерт махнул рукой, как бы стирая сказанное.

— Брось, все это чепуха и не стоит разговора! — И, стряхнув с ее пальто жухлый тополиный лист, принесенный порывом ветра, стал наблюдать, как он, кружа спиралью, опускается на землю.

— Как дела у Павла? — спросил он наконец.

— Зубрит. По крайней мере иногда это демонстрирует и делает вид, будто усиленно занимается.

— Какой у него экзамен?

— Патология, — ответила Дана хмуро.

— Я думал, он ее уже давно сдал. Ты же говорила, что где-то весной… — припомнил Губерт. Дана глубоко вздохнула, и ноздри ее тонкого носа вздрогнули.

— Его уже дважды прокатили…

— Неприятно. Дважды — это неприятно, — согласился Губерт. — С меня когда-то такого хватало единожды…

— Лучше бы вовсе бросил! — заявила Дана решительно.

— Наверное, теперь уже жалко, может, правда, не стоит, а?

Дана вдруг набросилась на Губерта, словно именно он был причиной всех их бед и неудач Павла.

— Пока что он еще ни одного экзамена не сдал с первого захода. Попробуй выдержи эти его вечные стоны! Вечные пролонгации! Торчит на третьем курсе, а те, кто с ним начинал, уже госэкзамены сдают! Он же при всем при том сохраняет олимпийское спокойствие. Сына родного не замечает, я вокруг него с утра до вечера танцую! А что? Чем у него не райская жизнь!

Губерт пытался утихомирить ее, люди вокруг начали оглядываться.

— Не злись, Дана, может, ты видишь все в чересчур черном свете, может, ты…

Она не дала ему закончить фразу, которая могла бы хоть успокоить, если не излечить ее душевные раны.

— Ты бы помолчал, Губерт. Не ты с ним живешь! Знаешь, сколько длятся мои мучения? Весь этот нервотреп? Пять лет.

Из боковой улочки выехал автобус. Толпа, в которой стояли и они, пришла в волнение, каждый пытался занять такую позицию, чтобы было удобнее начать атаку дверей. У тех, кто находился впереди, теплилась слабая надежда захватить сидячие места. Напор на спину Губерта усилился, помимо его воли и желания толпа внесла его в автобус. Большого напряжения стоило удержать в правой руке портфель. Когда Губерту удалось наконец повернуть голову к дверям, он обнаружил, что среди прочих пассажиров, набитых здесь словно сельди в бочке, стоит и полузадушенная Дана Марешева.