— Наконец-то Огмо Энтерпрайсис обрел имя, — заметил Глауен.
Кеди только что-то нечленораздельно проворчал.
— Полагаю, это не удивительно, — продолжил Глауен, — У меня давно было чувство, что цепочка потянется в эту сторону.
— Конечно, — равнодушно согласился Кеди, — Я думал ты знал об этом с самого начала.
— А ты знал?
— Дело сделано и с ним покончено, — пожал плечами Кеди, — Я скажу так: оставь все это в покое.
— Так не делается, — возразил Глауен, — Это еще одна из причин, почему я не хочу встречаться и болтать с труппой. Они ничего не должны знать про наше расследование.
— Я не вижу в этом никакой разницы.
— Не можешь же ты быть таким недогадливым. Если Друсилла узнает, что нам известно о ее связи с преступлениями, она просто исчезнет, и мы никогда не узнаем, что она могла бы рассказать о своих соучастниках. Не забывай, что она вышла замуж за Арлеса.
Кеди презрительно фыркнул.
— Ты уже и Арлеса подозреваешь?
— Подозрения могут подождать, пока мы не вернемся на станцию Араминта.
Через несколько шагов Кеди попробовал забросить удочку с другой стороны.
— Мы вполне можем навестить труппу, но при этом держать язык за зубами.
Глауен вздохнул.
— Если ты считаешь, что я неправильно веду расследование, то напиши рапорт Бодвину Вуку. А до этого ты находишься под моим командованием, а мои команды совершенно ясны. Если ты не подчинишься, то я в один миг вышвырну тебя из Бюро В.
— У тебя нет на это права.
— Попробуй и увидишь сам. Ты не настолько глуп, чтобы не понимать значение официальных приказов.
— Я не люблю официальные приказы.
— Очень плохо.
— Не так уж и плохо. Я всегда делал то, что захочу, есть на это приказ или нет.
Далее оба пошли молча. Когда они вошли в фойе Ламбервоя, Глауен сделал соблазнительное предложение:
— Давай спустимся в бар и попробуем оценить достоинства местного пива.
— Это официальный приказ? — саркастически спросил Кеди.
— Вовсе нет, — ответил Глауен, — Я бы хотел услышать твою оценку состояния нашего расследования.
— А почему бы и нет? — согласился Кеди, — Разговоры у нас пока бесплатны.
Они спустились в бар, сели в мягкие кожаные кресла около камина и им подали отличное пиво в высоких стеклянных бокалах.
— Ну так как? — спросил Глауен, — Кто виновен, а кто безгрешен? У тебя есть на этот счет какое-нибудь мнение?
— Для начала меня удивляет зачем ты хочешь съездить в Поганскую точку? Ты же уже выяснил, кто распространял брошюры.
— Пока все идет хорошо, — согласился Глауен, — но у меня такое чувство, что мы видим только вершину айсберга. Например, Сибила носила татуировку на лбу.