– Тогда виновник, несомненно, Кугель!
Шимилко с улыбкой покачал головой.
– Обязанности Кугеля не оставляли ему времени на противозаконную деятельность.
– А что, если Кугель пренебрег своими обязанностями?
Шимилко терпеливо ответил:
– Не забывайте, каждая из девушек спокойно спала в от дельной кабинке с закрытой дверью.
– Ну, хорошо; а что, если Кугель открыл эту дверь и тихонько вошел в кабинку?
Шимилко на миг заколебался и дернул свою шелковистую бороду.
– В таком случае, я предполагаю, что подобная возможность не исключена.
Великий Отыскатель вперил взгляд в Кугеля.
– Я настаиваю на том, чтобы вы написали четкое заявление об этом прискорбном случае.
– Расследование подтасовано! – с негодованием воскликнул Кугель. – Моей чести нанесен урон!
Каладет доброжелательно, хотя и несколько прохладно, посмотрел на Кугеля.
– Вам будет позволено искупить свою вину. Тхуристы, я поручаю этого человека вам. Позаботьтесь о том, чтобы он получил все возможности восстановить свое доброе имя и чувство собственного достоинства!
Кугель разразился протестующими криками, на которые Великий Отыскатель не обратил никакого внимания. Со своего возвышения он задумчиво оглядывал площадь.
– У нас сейчас третий или четвертый месяц?
– Только что закончился месяц Иаунта, и началось время Фампоуна.
– Так и быть. Этот распущенный негодяй своим усердием еще может заработать нашу любовь и уважение.
Двое тхуристов подхватили Кугеля под руки и повели его через площадь. Кугель попытался вырваться, но у него ничего не вышло.
– Куда вы ведете меня? Что это за чепуха?
Один из тхуристов ответил любезным голосом:
– Мы ведем тебя в храм Фампоуна, и это вовсе не чепуха.
– Да мне плевать на это все, – рассердился Кугель. – Сейчас же уберите ваши руки: я намерен немедленно покинуть Лумарт.
– Тебе в этом помогут.
Компания поднялась по выщербленным ступеням и сквозь высокие сводчатые ворота прошла в зал, где каждый их шаг отдавался гулким эхом, отражавшимся от высокого потолка; в дальнем конце смутно виднелось что-то вроде алтаря или святилища. Кугеля провели в примыкающее к залу помещение, освещенное льющимися из высоких круглых окон лучами красного солнца; стены были обиты темно-синими деревянными панелями. В комнату вошел старик в белой рясе и спросил:
– Ну, что у нас здесь? Человек, которого постигла беда?
– Да, Кугель совершил несколько гнусных преступлений и теперь желает искупить свою вину.
– Это заявление целиком и полностью не соответствует истине! – возмущенно воскликнул Кугель. – Не было представлено никаких доказательств, и в любом случае меня заманили сюда против моего желания.
Тхуристы, не поведя даже бровью, удалились, и Кугель остался один на один со стариком, который доковылял до скамьи и уселся на нее. Кугель попытался заговорить, но старик жестом прервал его.
– Успокойся! Не забывай, что мы – милостивые люди, чуждые всякой злобы и недоброжелательности. Мы существуем лишь для того, чтобы помогать другим сознательным существам! Если человек совершает преступление, мы мучаемся жалостью к преступнику, который, по нашему убеждению, и является истинной жертвой, и мы работаем лишь для того, чтобы он мог возродиться.