– Располагайтесь поудобнее.
Поэт откупорил бутылку, разлил вино и развалился на стуле, с удовольствием потягивая из стакана. Лицо Наварха излучало такую безмятежность, словно горькая мудрость поколений прошла мимо его сознания, не оставив следов. Как и Земля, Наварх был стар, ко всему безразличен и погружен в меланхолию.
– Так вы пишете? Я бы сказал, вы не соответствуете стандартному образцу.
Джерсен протянул журналистское удостоверение.
– Мистер Генри Лукас, – прочел Наварх, – специальный корреспондент.
Почему вы пришли ко мне? Я теперь не на коне, все успехи в прошлом.
Заброшенный, безнадежный. И почему? Хотел представить правду во всей наготе. А это опасно. Смысл маскируют, чтобы не обидеть читателя, не высмеять его обычаи. Мне есть что рассказать об этом мире, но неприятие росло год от года. Пусть себе живут и умирают, мне до них нет дела. О чем ваша статья?
– О Виоле Фалюше.
Наварх заморгал:
– Интересная тема, но при чем тут я?
– Вы знали его как Фогеля Фильшнера.
– Гм… Ну да. Вообще-то, об этом мало кто знает. – Наварх подлил еще вина. Рука его дрожала. – Чего именно вы хотите?
– Информации.
– Я бы предпочел, – неожиданно взвился Наварх, – чтобы вы получили информацию из первых рук.
Джерсен согласно кивнул:
– Совет хорош, если знаешь, где искать. На Краю Света? Во Дворце Любви?
– Нет. Он здесь, на Земле. – Вся любезность поэта испарилась, он хмурился в раздражении.
Джерсен откинулся на стуле. Его сомнения и неуверенность исчезли.
Фогель Фильшнер и Виоль Фалюш – одно и то же лицо. Здесь, перед ним, сидел человек, который знал обе личины.
Наварх же становился все более агрессивным.
– Есть множество людей куда более интересных, чем Виоль Фалюш.
– Откуда вы знаете, что он на Земле?
Поэт презрительно хмыкнул.
– Откуда знаю? Я – Наварх! – Он показал на облачко дыма в небе:
– Я вижу это и знаю. – Потом кивнул на мертвую рыбу, плавающую кверху брюхом:
– Я вижу это и знаю. – Наконец поднял бутыль с вином и поглядел сквозь нее на солнце. – Я вижу это и знаю.
Джерсен молчал, озадаченный.
– Я не собираюсь критиковать вашу теорию познания, – нашелся он наконец. – Я просто не понимаю ее. У вас есть более достоверные сведения о Виоле Фалюше?
Наварх попытался приложить указательный палец к носу, но промахнулся и ткнул себя в глаз.
– Есть время для бравады и время для осторожности. Я до сих пор не знаю, какую цель преследует публикация статьи.